Понедельник, 19.08.2019, 15:55
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
История Церкви
Свящ. Г.С.Петров [7]
Запросы современной церкви (1905 г.)
Д.И.Багалей [12]
История города Харькова. Церковь и духовенство
По пути возрождения [13]
Материалы СЦ ЕХБ
Свящ. К.Смирнов [7]
Письмо Патриарху Тихону
А.Левитин–Краснов, В.Шавров [3]
Очерки по истории русской церковной смуты
Да будут все едино [16]
"Низовой" экуменизм. Или попросту братолюбие.
Оливье Клеман [43]
Беседы с патриархом Афинагором
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Только для православных. Что стоило бы удалить из чинопоследования литургии?
Всего ответов: 135
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » История Церкви » Свящ. Г.С.Петров

Свобода совести
В своем знаменитом приказе перед полтавским боем Петр Великий писал: "А о Петре ведайте, что ему не дорога жизнь, жила бы Россия во славе и благоденствии". Слова эти были отнюдь не красивыми только словами, обычным для военачальников ораторским украшением. Нет, Петр, писал в них, действительно, одну только чистую правду. Для него всегда и во всем на первом месте было благо России, слава и благоденствие государства Российского. Ради этого блага Петр не щадил ни своих сил, ни сил народа, ни самых близких, дорогих себе людей, включительно до родного сына царевича Алексея. Во всей своей деятельности он был прежде всего государственник. Строил государство, служил государству, о государстве только и думал и государственным интересам приносил в жертву все остальные интересы. В, этом были его сила, его величие государя и его громадная заслуга перед государством, но в этом же заключались и крупные недочеты, пробелы и ущербины его правительственной деятельности. Петр из государства сделал Молоха. Рост государства, его силу и благополучие обратил в самоцель. Все государству и все чрез государство: им, ему и от него. Что у всего человечества вообще и у каждого отдельного народа в частности есть единая общая вечная цель-устроение Царства Божия в людях, усиление правды евангельской и Христовой любви во взаимных человеческих отношениях и содействие наибольшему проявлению Духа Господня в жизни, в деятельности всех и каждого, - об этом Петр и не думал. Мысль о том, что государство - не цель, а только средство, частичный общечеловеческий орган для наилучшего выполнения единого общего Божия дела, средство для устроения общенародными силами более совершенных, божеских условий жизни, - подобная мысль Петру, очевидно, и не предносилась. Поэтому Петр и на церковь, у которой свои определенные цели - внутреннее обновление людей, пробуждение в них духа Божия силою Христовою, посмотрел исключительно с государственной точки зрения. Он и в духовенстве выдвигал и приближал к себе людей не столько пастырского служения, сколько сторонников и поборников его государственных преобразований. Он и в предпринятой им крупной реформе церковного управления руководился, конечно, отнюдь не высшими, так сказать, церковными соображениями, а интересами чисто государственными. Встреченный в своих преобразовательных начинаниях довольно несочувственно коренным великоросским духовенством, во главе даже с самим патриархом, Петр не мог не вспомнить историю столкновения патриарха Никона с его, Петра, отцом, государем Алексеем Михайловичем. Повторение подобной истории было конечно, Петру в высокой степени не желательно, а между тем, при самостоятельном и полноправном положении патриарха оно было возможно. Такое самостоятельное и независимое положение русской православной иерархии поэтому Петру казалось неудобным. Может быть, даже опасным, в государственном отношении. Петр всегда боялся вмешательства церковной власти в гражданскую. Он по этой причине не любил и католичества, а скорее сочувствовал лютеранству. Ему все мерещилось панство с его противогосударственною борьбою. В 1712 году Петр в бытность в Виттенберге долго стоял перед статуей Лютера и, отходя, промолвил: - Сей муж подлинно заслужил памятник: он на папу и на все его воинство столь мужественно наступал для величайшей пользы своего государя и многих князей, которые были поумнее прочих. Папских замашек Петр боялся и в русском православном духовенстве. Страх был, конечно, неосновательный. Русское духовенство во всей прошлой истории было глубоко народно. О политической власти, о внешнем подчинении себе государственной власти оно не думало. Если, к сожалению, не всею массою, то в лице отдельных достойных святителей и пастырей, оно стремилось, как могло и умело, к одному только нравственному влиянию, к духовному воздействию. Петр, однако, поглощенный весь государственною стройкою, ревниво смотрел на духовную самостоятельность русской иерархии. Ему надо было, чтобы духовенство церкви не только не было против его государственных планов, а даже и не было равнодушно к ним, не сторонилось от них. Ему надо было, чтобы и церковные силы служили его государственным интересам, чтобы и церковная администрация вошла, как отдельное составное колесо, в общегосударственный механизм. Для этого Петр берет церковное управление в свое ведение и налагает государственную опеку на весь церковно-административный строй жизни. В 1700 году умирает патриарх. Петр не дает выбрать преемника. Назначает рязанского митрополита Стефана Яворского местоблюстителем патриаршего престола, и так праздным патриаршее место держит более двадцати лет, чтобы народ свыкся с мыслью об отсутствии патриарха, а в 1721 году и совсем упраздняет патриаршество, заменив его Святейшим Правительствующим Синодом. По своим правам Св. Синод был приравнен к Сенату и вместе с тем подчинен государю - "крайнему судии", как сказано в духовном регламенте. Мысль эта "о крайнем судии" впоследствии была развита еще далее, и в своде законов Российской империи, в первой части первого тома, в главе VII, в статье 42 мы читаем: "Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния. В сем смысле Император в акте о наследии Престола 1797 г. апр. 5 (17910) именуется Главою Церкви" (курсив свода законов). В следующей, 43-й статье мы читаем: "В управлении церковном Самодержавная Власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, Ею учрежденного". Не Св. Синод действует и делает распоряжения через светскую власть, а государство управляет церковно-административным строем посредством Синода. Св. Синод, выходит, явился учреждением правительственным, и через которое, как говорит один историк русской церкви, внешнее управление церковью вдвигалось в состав общей государственной администрации. Для наблюдения за делами Св. Синода государственная власть назначила своего особого чиновника, так называемого обер-прокурора. В указе от 1722 г. о назначении обер-прокурора сказано было: "выбрать из офицеров доброго человека, кто бы смелость имел и мог управление дела синодского знать и быть ему обер-прокурором". А в инструкции, данной на имя обер-прокурора, он назван "оком государевым и стряпчим по делам государственным". На его обязанность возложено следить за решением дел в Синоде, несогласные с законами государства решения останавливать и доносить о них государю. Ему же, обер-прокурору, были подчинены и прокуроры духовных приказов и так называемые духовные фискалы или инквизиторы, которые следили за церковными делами по городам и монастырям. Таким образом, высшее наблюдение за, ходом и положением церковного дела государство взяло на себя. В этих видах соответствующим образом вырабатывалось и законодательство. "Более тысячи статей находим мы в своде законов, определяющих покровительство государства церкви, - писал еще в 1868 г. Ив. Аксаков в газете "Москва" от 19-го апреля. - Эти статьи по преимуществу сосредоточены в XIV томе, в своде уставов о предупреждении и пресечении преступлений. Нельзя не дивиться, читая эту книгу, до какой степени всякое малейшее религиозное проявление духа, уловлено, предусмотрено, расписано по статьям, пунктам и параграфам!" И действительно, тут все предусмотрено. Статья первая гласит: "Губернаторы, местная полиция и вообще все места и лица, имеющие начальство по части гражданской или военной, обязаны, всеми зависящими от них средствами, предупреждать и пресекать всякия действия, клонящиеся к нарушению должного уважения к вере". Далее подробно расписано, как в храмах себя держать, как перед иконами стоять, когда на исповедь ходить, как праздники проводить, как за твердостью в вере православных следить и т. д. Статья десятая гласит: "Мир и тишину в церкви обязана строго охранять местная полиция". Статья 11-я дополняет: "Священнослужители с своей стороны также внушают приличное христианам к службе Божией благоговение и, сохраняя всю благопристойность, наблюдают, чтобы тишина и порядок не были нарушены приходящими в храм Божий". Статья 23-я предписывает: "Воскресные и торжественные дни, церковные и гражданские, посвящаются отдохновению от трудов и с тем вместе набожному благоговению. Посему дни сии, воздерживаясь от беспутной жизни более, нежели в другие, надлежит праздновать с благоговением и чистотою, и ходить в церковь к слушанию службы Божией, а особливо к литургии". Статьи 18, 19 и 20-я требуют: "Всякий православный должен хотя однажды в год исповедаться и приобщиться св. таин по обряду христианскому, в пост или в иное время". - "Детей обоего пола приводить на исповедь, начиная с семилетнего их возраста, ежегодно". - "Внушение об исполнении сего священного долга (ст. 18 и 19-я), хотя более принадлежит приходским священникам, но и гражданское и военное начальство также наблюдают, чтобы лица, им подчиненные, непременно сей доле исполняли". В статье 36-й значится: "Как рожденным в православной вере, так и обратившимся к ней из других вер запрещается отступить от нее и принять новую веру, хотя бы то и христианскую". Все это и многое другое в подобном роде с государственной точки зрения, может быть, вполне естественно, желательно и одобрительно. Государство считает себя христианским, православным. Оно желает оказывать поддержку церкви, но так как меры действия и влияния государства есть меры внешние, меры судебной кары, то эта государственная поддержка церкви и является внешнею, полицейскою, проявляется в юридических обязательствах и в судебных наказаниях за нарушение этих обязательств. Церкви такая поддержка не нужна. Она не в духе церкви, излишня для нее. Сила церкви есть сила внутренняя, духовная. Внешняя полицейско-государственная поддержка, при всей ее благожелательности, это - костыль или палка для здорового и крепкого ногами. Духовный регламент Петра требовал, чтобы архиереев, пока они здравы, не водили под руки. Того же в праве желать и церковь от государства. Пока церковь здрава, пока силы ее духовные не оскудели, т.е. пока церковь есть церковь, она не требует, чтобы ее "водили под руки". Ей принадлежит право водительства, но она никем и ничем, кроме Единой своей Главы, Господа Иисуса Христа, водима быть не может. Церковь Христова сильна и могуча сама по себе. Она действует своим внутренним обаянием. Как магнитный стержень железные опилки, привлекает к себе живою и действенною силою Христовою всякую живую душу. Насилия, внешнего принуждения тут быть не может. Христос Спаситель внешнею силою в число своих учеников никого не загонял. Равным образом, никого силою и не удерживал. Приходил кто, слушал глаголы вечной жизни, - благо ему. Верил в эти глаголы, принимал их сердцем, перерождался духом, - получал жизнь вечную. Не хотел внимать, отходил в сторону, - Христос Спаситель только сожалел о нем. Таков же и путь истинной Христовой Церкви. Истинная любовь к церкви должна проявляться не в том, чтобы видеть церковь многолюдною по числу значащихся в списках ее верующих, а в том, чтобы видеть церковь, сияющую искреннею верою и высокою добродетелью ее духовных чад. Число тут безразлично. Важно качество, внутреннее достоинство верующих. Был у меня в пастырской практике такой случай. Приходит ко мне как-то дама и спрашивает: - Что надо, чтобы присоединиться к христианской церкви? - Прежде всего - искреннее убеждение, живая вера в Иисуса Христа, Сына Божия, - говорю ей. Дама смутилась, замялась: - Я, видите ли, не о том. Я спрашиваю... Хотела бы знать, какие документы, вообще, формальности нужны для крещения? - Формальности, - отвечаю, - дело второстепенное. Главное - настроение, искренность веры. Дама опять в сторону. - Он, - говорит, - буддист. - Для церкви, - говорю, - это безразлично. Важнее, как он уверовал! Почему захотел креститься? Дама, опять не на вопрос отвечает: - Он может говорить только по-немецки. - Язык тоже не при чем. Интересно только, почему он хочет принять православие? Видимо, даже мало в России жил. - А это ему все равно. Т. е, какое вероисповедание, - к моему крайнему изумлению, вдруг отвечает дама. - Он крестится только для женитьбы. Женится на русской, на православной. - Простите, - говорю, - тут я вам служить не могу. - Как? - Очень просто. Крестить вашего буддиста я не стану. - Почему? - Да потому, что мне для церкви нужна новая верующая душа, а не новая лишняя единица в клировых списках. Так дама и ушла от меня с "некрещеным" буддистом. И, несомненно, для церкви это не потеря, как крещение его не было бы приобретением. Не потеря для церкви была бы и тогда, если бы кто, потеряв с ней духовную связь, отошел от нее. Потеря тут для отошедшего, а для церкви - предмет сожаления. Держать такого в своей ограде насильственно истинно-Христова Церковь не может. Как не может его насильственно и загонять. Истинная, живая Христова Церковь не знает замков. В нее и вход, и выход совершенно свободны. В ней то и дорого, что союз верующих с нею есть союз свободный, добровольный, по влечению сердца, по глубокому убеждению души. Переродился человек духовно, принял внутрь Христа, Сына Божия, - он, как капля, соединяется с живым океаном живой воды - с церковью. Изменился в этом океане почему-либо внутренне, духовную связь потерял, - сейчас выделяется из среды. В нем уже нет церкви и он не в церкви. Как же церковь станет держать его насильственно в своих недрах? Она может и должна убеждать его, молиться за него, но не пускать от себя силой не может. Это - не дело церкви, не церковный способ воздействия. - Тогда что же? - скажут. - Тогда, значит, полная свобода уходить из православной церкви? Да ведь это гибель православия! В таком случае, если не все, то какие миллионы православных отнадут, кто - в раскол, кто - в сектантство, кто - в инославные вероисповедания. Так говорят обыкновенно не в меру ретивые защитники всяких внешних вмешательств в вопросы веры, суровые противники свободы совести. И, признаться, я не знаю более грубых оскорблений для церкви, и не слыхал, и не читал, как подобные речи, якобы, благочестивых ревнителей православия. Хочется спросить их, как же они понимают православную церковь, внутреннюю связь духовных чад ее? Что такое, по их мнению, церковь? Куча сухого песку, которая не может держаться, если не будет чем-нибудь прочно ограждена извне? Или же это - живой Божий организм? Тесно сплоченное, внутренне соединенное тело Христово? Сама православная церковь учит нас последнему. Как же можно говорить, что живой организм, живое тело Христово, живой Божий союз только и держится внешнею, полицейскою охраною? Отними ее, и все пропало: верующие разбегутся, рассеются по распутьям! Разве же эти речи не кощунственны? Не грубое оскорбление, не унижение достоинства церкви? Почему же, спрашивается, не православная церковь привлечет к себе из раскола, из сект, из инославных исповеданий, а наоборот, те увлекут многочисленные жертвы из православия? Что же такое, в подобном случае, по их мнению, православная церковь? Есть в ней какая-нибудь внутренняя сила, или нет? У православной церкви и многочисленное образованное духовенство, и громадные материальные средства, и богатая духовная литература, и высшие духовные учебные заведения. И при всем этом бояться отмены внешней охраны, только и полагаться на полицейскую власть? Не тяжкий ли это грех маловерия? Грех непонимания великой внутренней силы церкви? Вряд ли. Или, пожалуй, только отчасти. Более, - это грех нашей духовной лености, грех нерадивой надежды, что наш церковный сон и безмятежность его будут ограждены заботливою государственною властью. Так, конечно, и было. Общий долгий сон народа не миновал и нас, пастырей. Наше пастырское делание также долго было в застое. Но что было, то было. Не станем судить строго прошлое. Лучше серьезнее обсудим настоящее и деятельнее примемся за живую работу, за устроение будущего. Это, лучшее будущее тем скорее и тем надежнее будет устроено, чем ярче и полнее живая Церковь Христова раскроет заложенные в ней и сокрытые силы духа Господня. Как это совершеннее сделать, как полнее отозваться по-церковному на нужды времени и как в волнующееся море жизни внести умиротворяющий дух Божий, - это, пожалуй, и не дело отдельного слабого разума. Тут нужен разум всей церкви, разум соборный. Жизнь ставит вопросы, с треском рушит все старое, гнилое, временное, человеческое и просит, требует, молит вечного, несокрушимого, Божия. И внешний закон, закон человеческий уже не удовлетворяет людей. Душа народа просит внутреннего закона, ответа Духа Божия на запросы совести. И этот ответ церковь, более чем кто-либо, может дать. И дело современных пастырей, доле их пастырской совести голосом соборной церкви, церковного собора ожидаемый ответ дать. Помоги нам Бог!

Другие материалы по теме
Категория: Свящ. Г.С.Петров | 15.11.2007
Просмотров: 1084 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2019 Сайт управляется системой uCoz