Среда, 23.08.2017, 12:10
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
История Церкви
Свящ. Г.С.Петров [7]
Запросы современной церкви (1905 г.)
Д.И.Багалей [12]
История города Харькова. Церковь и духовенство
По пути возрождения [13]
Материалы СЦ ЕХБ
Свящ. К.Смирнов [7]
Письмо Патриарху Тихону
А.Левитин–Краснов, В.Шавров [3]
Очерки по истории русской церковной смуты
Да будут все едино [16]
"Низовой" экуменизм. Или попросту братолюбие.
Оливье Клеман [43]
Беседы с патриархом Афинагором
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Список модулей к "Цитате" лучше давать
Всего ответов: 80
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » История Церкви » Д.И.Багалей

История города Харькова, гл.11, ч.2

Полную противоположность с митрополитом молдавского происхождения Антонием, ведшим совершенно не монашескую жизнь, представлял аскет Иоасаф Горленко, происходивший из старинного малороссийского рода и имевший близкие родственные связи с семейством Квиток. Отец его был полковником Прилуцкого козацкого полка, а мать дочерью гетмана Данила Апостола. Учился он в Киевской Духовной Академии, но не окончил курса, потому что постригся в монахи. До назначения епископом Белгородским, управлял Троицко-Сергиевскою лаврою [17]. Деятельно заботился он о поднятии умственного и нравственного уровня своей" паствы—духовенства и мирян, для чего часто посещал свою епархию. Борясь главным образом духовным оружием, преосвященный не останавливался и перед суровыми телесными наказаниями. Его деятельность касалась и самого строя местного церковного управления, и образовательного уровня священников, которым он вменил в обязанность по крайней мере выучить выписанную из Москвы книжицу о церковных таинствах. В 1750 году он предписал Соборному протоиерею Харькова Григорию Александрову выслать в Белгород 27 священников его ведомства, оказавшихся незнающими даже содержания этой книжки, с тем, чтобы они за нерадение исполняли послушание в хлебной, пока не выучат катехизиса и кафедральный экзаменатор письменно не засвидетельствует об их знании. Ревнуя о чистоте богослужения и зная, что большинство священников не имело должной образовательной подготовки, преосвященный велел выслать в Белгородскую Консисторию из церквей Слободской Украины богослужебный книги Львовской и вообще западнорусской печати и заменить их изданиями Московскими и Киевскими. Консистории доставлены были, однако, не только служебники Львовской и вообще юго-западной печати, но и некоторые другие старинные книги, бывшие в церквях Слобожан. Говорят, - прибавляет преосв. Филарет, - что „все эти книги долго хранились в Белгороде под куполом Соборной церкви, но ныне там уже их нет. Эти распоряжения отчасти объясняют, почему в слободских церквах не столько сохранилось книг юго-западной печати, сколько бы надлежало ожидать". „Заботясь о приличии богослужения и благолепии храмов, святитель не раз предписывал, дабы причетниками были лица, посвященные в стихарь. Это относилось преимущественно к церквям Слободской Украины, где должность причетников дотоле исправляли большею частью не посвященные на служение храму и даже не определенные духовным начальством, а служившие временно по найму прихожане. Понятно, что, при всеобщем распространении этого обычая, распоряжение преосвященного Иоасафа о недопущении впредь ни кого без указа духовного начальства к причетнической должности особой силы не имело. Любопытно указание преосвященного на существование языческих обычаев; „усмотрено, писал он в своем указ, во многих городах и селах, что народ, храня следы языческого празднования и идолослужения, делает колыски, называющиеся рели, и в неделю Св. Пасхи и Ап. Петра и Павла на них качается, также в неделю Св. Троицы празднует бесовский праздник „неякойсь" березы и в день рождества Св. Иоанна Предтечи Купала, и вечерницы и песни скверные; все эти следы идолопоклонства празднует народ от неразумения своего, а священники этого им не возбраняют".

Преосвященный Иоасаф посещал нередко и Харьков, как об этом свидетельствуете, фамильная летопись Квиток. „6-го августа 1748 г. он прибыл в Белгород, а в начале октября явился в Харьков и встречен был при знаменах двумя сотнями казаков. Имел квартиру у Квиток на Основе... В 1751 году преосвященный погребал в Харьковском Успенском Соборе полковника Ивана Григорьевича Квитку и квартировал на Основе; в другой раз прибыл на 6-й неделе великого поста и отправлял в четверток священный обряд умовения ног в Соборной церкви, а в Пасху литургисал в Коллегиумской церкви; на другой день переехал на Основу. На Сошествие Святого Духа литургисал в Соборной церкви и в неделю всех святых отправился в Белгород. В июне опять был в Харьков по случаю экзамена в Коллегиум и прибытия матери своей Марьи Даниловны Апостоловой-Горленковой. Стояли на Основе по август. В проезд в Изюм, для осмотра епархии, провожаем был военного громадою до Хорогаева, где 1-го августа служил, 2-го отъехал в Змиев. В 1752 году прибыл в Харьков к Троице и в Троицын день служил в Коллегиумской Покровской церкви, посвятил брата (Квитки) монаха Наркиса в иеродиакона. В 1753 г. к новому году прибыл в Харьков, квартировал в Коллегиуме. К каковому году прибыли в Харьков губернатор Воронежский Мусин-Пушкин, генерал-майор кн. Кантемир, граф Девьер, Петр Семенович Салтыков для некоторого консилиума. 6 января преосвященный служил в Коллегиуме и нарочитая церемония была на Иордане. Июня 29, во 2-й раз, был в Харькове и отправляемы были (при немъ) диспуты философеме генеральные" [18]. Нужно заметить, что преосвященный Иоасаф относился к Харьковскому Коллегиуму с большим сочувствием и оказывал ему свою поддержку. Так, когда в Коллегиум должна была начаться перестройка и понадобились подводы для доставки лесных материалов, он, по просьб ректора Антонского обратился к Харьковскому и еще 2-м протопопам с просьбою о высылке их подвод для этого общественного дела и подписался так: „Пречестности вашей нашего по Духу Святому благопослушного сына вседоброжелательный пастырь". Не всегда впрочем святитель проявлял такую кротость: иногда даже духовных лиц он принуждал к телесным наказаниям. Таковы были нравы времени. После смерти он не оставил никакого почти имущества. Из реестра книг, взятых им для чтения из Коллегиумской библиотеки видно, говорит проф. А.С.Лебедев, что любознательность преосвященного Иоасафа обнимала широкий круг предметов богословского ведения: церковную историю, литургику, изъяснение писания, церковное красноречие, полемическое богословие. А значащиеся под 4 номерами книги дают повод думать, что любознательность эта, не ограничиваясь богословскими предметами, простиралась и на другие области человеческого знания [19].

Епископ Лука Конашевич также заботился о Коллегиуме и для лучшего порядка учредил при нем хозяйственный комитет, куда вошли учителя пиитического, риторического, философского и богословского классов [20].

Иоасаф Миткевич - питомец Киевской Академии - издал строгий указ, чтобы священники непременно выслали своих детей в возрасте от 7 до 15 лет для определения их в Харьковский Коллегиум [21].

Епископ Порфирий Крайский - питомецъ Московской Аакадемии - известен уже нам своею борьбою со Щербининым по поводу учрежденных этим последним "прибавочных классов"; после него осталось значительное состояние [22].

Епископ Самуил Миславский является одним из наиболее образованных Белгородских иерархов. Уроженец Малороссии, он блистательно прошел курс Киевской Духовной Академии, хотя уступалъ все-таки своему товарищу Г. С. Сковороде, был профессором Академмм (философии и богословия), префектом и ректором ее. "Архипастырское служение Самуила в Белгороде, несмотря на кратковременность (менее 3-х лет), было в высшей степени благотворно для епархии, особенно в просветительном отношении Духовные школы более всего испытали на себе эту благотворную силу его просвещенного управления, и прежде всего - Харьковский Коллегиум. Памятником плодотворной заботливости преосвященного Самуила о подъеме образовательного значения этого учреждения служит между прочим инструкция ректору, данная в 1769 году для приведения в цветущее состояние Коллегиума; в ней всем учебным предметам, преподаваемым в Коллегиуме, дана, по тогдашнему времени, широкая и солидная постановка, с обстоятельным объяснением для каждого класса учебных руководств, объема и методов преподавания. Он прекратил борьбу с губернатором Щербининым из-за прибавочных классов и старался пользоваться преподавательским персоналом этого нового учебного заведения для лучшей постановки иностранных языков в самом Коллегиуме. Посылал питомцев Коллегиума для усовершенствования в науках за границу. Въ то же самое время возвысил и значение в программе русского языка. Благодаря его призыву к пожертвованиям был выстроен новый каменный 2-хэтажный корпус для общежития бедных учеников (сиропитательный дом). При нем возобновлены были в разных местах школы, служившие как бы приготовительным классам для Харьковского Коллегиума. Заслуживают внимания принятые им меры для насаждения въ Харькове проповедничества. Харьковский губернаторъ Щербинин с 2 своими товарищами писал святителю въ 1769 году. "Пятый год течет, как город Харьков сделан губернским, однако же все это время в высокоторжественные, господние, богородичные и храмовые празники не слыхать было ни единожды проповеднического гласа, ибо хотя в соборе кроме протоиерея Флоринского имеются еще 2 священника - Стефан Базилевич да Михаил Шванский, но из них первые два - Флоринский и Базилевич - как начальники в Харьковском Духовном Правлении, при обширности этого ведомства, отвлекаются от проповеди Слова Божия трудами Управления, а Михаих Шванский, хотя и состоит преподователем и префектом въ Коллегиуме, но все это, при его известных способностях и рачительности, не отвлекало бы его от проповеди Слова Божия, если бы предшественником вашим не было вменено ему в обязанность во все торжественные дни, при публичных молениях, присутствовать в Коллегиумском, а не в соборном храме". В заключение своего представления Щербинин просил определить в соборные протоиереи Шванского на место Флоринского, но сделать человколюбивое определение и о последнем. Епископ Самуил поступил во всем согласно ходатайству гражданского начальства. Разделил Харьковскую протопопию на две — Харьковскую и Валковскую, причем во главе первой поставил Шванского, а второй—Флоринского; заседателем в первой остался Базилевич. Все эти лица были оставлены соборными священнослужителями, но Шванскому в виду его ученых заслуг дано было первенство не только над ними, но и надо всеми протопопами Белгородской епархии. Согласно требованию губернатора, велено было Шванскому с товарищами „учинить расположение для высокоторжественных дней, кому, когда, в каком порядке и сколько в год говорить проповедей" и присылать его ежегодно на утверждение преосвященному; для остальных же праздников назначать проповедников из подходящих священников самому Шванскому, с тем, чтобы он прочитывал и исправлял их до произнесения в церкви. Любопытно, что священников проповедников в Харькове оказалось всего четыре — Шванский, наместник Стефан Базилевич, священник Николаевской церкви И. Гилевский и Рождественской Ф.Немировский. Епископ Самуил, подобно своим предшественникам, боролся против распространенного в Украйне выбора священников прихожанами, хотя выступал здесь не очень резко. Не останавливаясь на других сторонах архипастырской деятельности преосвященного, заметим только, что и после удалешя из Харькова (Самуил был на Крутицкой епархии в Москве, в Ростове архиепископом и в Киеве митрополитом) епископ выказывал заботу о Харьковском Коллегиуме" [23].

Епископ Аггей учился в Киевской Духовной Академии, где дошел до философского класса; по отзыву Самуила „это был муж довольно просвещенный и любящий науки, очень хорошо говоривший по-французски". Он неохотно увольнял учеников Коллегиума для определения их на гражданскую службу и когда к нему обратился вице-губернатор Харьковского наместничества Фаминцын с просьбою подать руку помощи и разрешить 20 ученикам поступить в казенную палату, то он позволил уволить для этого питомцев, но не выше риторического класса и при том неспособных к учению. И так как учеников Коллегиума не увольняли для поступления в гражданскую службу, то они стали бегать из училища. Одного из них, Василия Мальцева, поймали и епископ постановил после публичного наказания, снова принять его в училище, но тот, очевидно, твердо решился не возвращаться в Коллегиум и когда его вели под конвоем консисторского пристава в школу, то он под самим Харьковом у мельницы и рва выскочил из повозки, ударил пристава в грудь и, перебежавши ров, скрылся в саду, где его уже не могли отыскать; видели все это солдаты с арестантами, копавшие этот ров.

Заботился преосвященный и о расширении дела церковной проповеди, поощрял сочинение проповедей учениками Коллегиума и в воздаяние заслуги проповедника Шванского распорядился о выдаче ему на содержание из монастыря—2-х четвертей ржаной муки, 2-х четвертей пшеничной, одной четверти пшена, шести баранов, 35 ведер пива, 10 ведер меду, 6 ведер пенного вина и по одному ведру разных „сочков" (наливок); кроме того для поездок в Белгород и другие места ему была дана коляска, 3 лошади и кучер, а его ледник набивался льдом монастырскими людьми. Сам епископ Аггей, как свидетельствуют документы, любил получать к разным праздникам „презенты" (т. е. подарки) от монастыря, в числи коих были различные вина до шампанского включительно [24].

Последний иерарх Феоктист — родом из Заднепровья - получил образование в Киевской Духовной Академии. Он заботился о материальных нуждах Харьковского Коллегиума, но особенное внимание обратил на специальную подготовку учащихся к будущему прохождению ими священнической должности (на составление проповедей, на объяснение катехизиса и евангелия, на участие в богослужении, на церковное пение и устав). Сначала вел объяснения по катехизису и евангелию с учениками богословского класса преподаватель Коллегиума Андрей Прокопович, а потом рекомендованный им и сам пожелавший этого священник Вознесенской церкви Василий Фотиев. Преосвященный допустил его к исправлению этой обязанности и в поощрение велел ему занимать в церемониях место выше всех Харьковских священников, исключая протопопов. „Это назначение было в высшей степени удачно. На первых же порах истолковательные беседы священника Фотиева привлекли кроме учеников Коллегиума множество обоего пола людей и со стороны"; многие во время этих бесед становились на столах и подоконниках и по чрезвычайной тесноте ломали столы и разбивали окна; в виду этого начальство Коллегиума ходатайствовало о перенесены бесед в церковь, что и было разрешено. Но любопытно, что дело церковного проповедничества в Харькове к этому времени заглохло. В 1790 г. арх. Феоктист писал: „Четвертый уже год как я прибыл в Белгородскую епархию и во все это время ни из рапортов Харьковского Духовного Правления, ни из получаемых от него копий со сказываемых проповедей, ни в многократную бытность мою в Харьков, я не приметил, чтобы когда либо первоначальнейшие харьковские священнослужители говорили проповеди, в чем прочие учительные (т. е. ученые) священнослужители здешней епархии достохвально упражняются"; в виду этого в Харьковское Духовное Правление послан был строжайший указ о сказывании проповедей в Харькове — и результата по началу получился блестящий: в сентябре 1793 г. в Харьков, Валках и Золочеве сказано было 22 проповеди; копии с них были присланы Феоктисту, который высказал о них такое суждение: „присланные проповеди читал я с особливым люботщанием; всем протоиереям и священникам засвидетельствовать от Духовного Правления именем моим пастырскую признательность, отличную же — отлично потрудившемуся отцу протоиерею Андрею Прокоповичу; сообщить об этом в семинарское правление, чтобы и прочие учители и в высших классах ученики подражали ему". Но долго ли продолжалось такое усердие, неизвестно. Важное значение здесь, конечно, имело поощрение самого архипастыря; но не мог же он таким образом каждый месяц поощрять авторов, хотя бы уже потому, что у него не хватило бы времени на прочитывание этой огромной рукописной литературы: если одно Харьковское Духовное Правление доставило за один месяц 22 проповеди, то сколько их могло накопиться за целый год ото всех духовных правлений, которых был, вероятно, не один десяток? Несколько тысяч. Очевидно, указ, не принявший во внимание условия жизни, действовал до тех пор, пока за его исполнением следил его творец — Щербинин, а выбыл он из Харькова — и о строжайшем требовании его забыли. Наученный опытом, арх. Феоктист вступил на более практический путь: стал приучать к составлению проповедей будущих священнослужителей еще в бытность их учениками семинарии.

В виду предстоявшего выделения из Белгородской епархии Харьковской, преосвященный учредил новую семинарию в Белгороде и начал культивировать среди питомцев обеих семинарий практическую, так сказать, риторику и пиитику, т.е. составление торжественных речей — прозаических и поэтических. В 1791 г. ожидали в Харькове князя Потемкина — и архиепископ сделал немедленно распоряжение о составлении приветствий, но с тем, чтобы они были кратки, витиеваты, приличны, а самые приветствующее были благообразны, сладкогласны, в движениях искусны и от ног до головы хорошо одеты. В день тезоименитства светлейшего князя должен был быть в Коллегиуме акт по такой программе: 1) при входе в богословскую аудиторию певчие поют кант, 2) после канта российская речь для посетителей. 3) кант, 4) большая речь перед диспутами, 5) кант во время раздачи тезисов, 6, 7, 8) словопрения, разговоры и кант, 9) разговор двух лиц, 10) ода, 11 разговор трех лиц, 12) благодарный кант. В виду такого пристрастия Феоктиста к торжественным речам, начальство Харьковского Коллегиума встречало ими и самого преосвященного, когда он приезжал в Харьков. В 1791 году составлена была такая программа по случаю ожидаемого прибытия его в Коллегиум: 1) на прибытие его: из 1-го класса—российские стихи, из высшего грамматического—латинские стихи, из пиитического—коротенькая латинская и российская речь, из философского—латинская речь, из высшего греческого—греческая речь, из богословского—латинская и российская речь; 2) на приход в классы: из 1-го класса и высшего грамматического—российские стихи, из пиитического—латинские стихи, из риторического—латинская речь и краткий разговор, из философского—российская речь, из греческого низшего класса - российская речь, из греческого высшего и 3-го—греческая речь, из богословского—российская речь; 3) на праздник Воскресения Христова: из 1-го класса— российские стихи, от учителя российского класса—ода, из высшего грамматического—латинские стихи, из пиитического—соответственный разговор российскими стихами, из риторического—латинская и российская речь, из высшего греческого класса—греческая речь, из философского—российская речь, из богословского—латинская речь; сочинения должны были быть кратки, чистого стиля и остромысленны, словом таковы, каковы нравятся его преосвященству". Интересно его пастырское увещание, направленное в Харьковское Духовное Правление, но на содержании его мы остановимся ниже [25].

Таковы были Белгородские епископы и их отношение к Харькову, как видному городу их епархии. Мы видим, что главное их внимание сосредоточивалось в нем на Коллегиуме и это служит новым доказательством того, что это училище придавало Харькову значение центра духовного образования еще тогда, когда он не был центром административным. Из Коллегиума выходили молодые люди с образовательным цензом, достаточным для занятия священнослужительских мест. Но, несмотря на значительное число учащихся и оканчивавших курс, Коллегиум не мог подготовить достаточного контингента кандидатов на должности священников для всей обширной Белгородской епархии — и епископам этой последней приходилось принимать разнообразные меры для сообщения хотя бы самой элементарной подготовки "неученым священникам". Так как Коллегиум представлял из себя учебное заведение всесословного характера, то значительный контингент лиц поступал туда просто для получения образования, не имея в виду будущего священства. С другой стороны и обучавшиеся в нем дети священно- и церковнослужителей, не имевшие влечения к духовному званию или по другим каким-либо побуждениям, иногда уходили из этой школы и поступали на гражданскую службу, где, как мы видели, на них был большой спрос.

Если в 1679 году, через 11 лет после открытия, в Белгородской епархии было 542 церкви, то что же сказать о XVIII век, о второй половине его, когда колонизация края сделала уже огромные успехи,— увеличилось и число населенных пунктов, и число жителей в них, что, конечно, отразилось самым заметным образом и на количестве церквей? В самом Харькове число храмов к концу XVIII века значительно возросло сравнительно с количеством их в 1679 г. Наконец, красноречивым свидетельством неудовлетворенной потребности в священнослужителях служит факт открытия второй семинарии в Белгороде, которая также быстро наполнялась учащимися. Харьков, обладая Коллегиумом, находился, так сказать, в привилегированном положении относительно образовательного уровня своих пастырей. Но мы видели, что и в его церквях не было проповедей до тех пор, пока об этом не позаботился энергичный представитель администрации Щербинин. Да и тогда способным к церковной проповеди оказался сравнительно небольшой процент Харьковских священников.

Белгородские apxиepeи, как мы видели, заботились и о своей харьковской пастве, одни в большей, другие в меньшей степени. Но в виду обширности епархии не могли лично наблюдать за всеми ее уголками. Для южной части этой епархии необходим был новый центр и таковым мог быть только Харьков. Выделение Слободско-Украинской епархии из Белгородской являлось совершенно естественным и необходимым.

Но и до открытия особой Слободско-украинской епархии Харьков был церковно-административным центром довольно значительной территории. Руководящее значение в первое время принадлежало Соборному протопопу. "Настоятель Харьковского Собора, - говорит преосвященный Филарет, - до учреждения Харьковского Духовного Правления (в 1744 году) был главным местным представителем духовной власти в Харьковском полку; он назывался духовным управителем, а правление его называлось то протопопиею, то духовным двором; чрез него проходили все распоряжения архипастыря по церквам Харьковского полка и к нему обращались местные военно-гражданские власти по делам церковным" [26]. Такой строй церковной администрации находился в полном соответствии с военно-гражданским управлением Слободской Украины того времени. В Слободской Украине, как известно, не было единого главного административного центра, каковым в левобережной Малороссии являлась гетманская резиденция, также точно, как не было единого высшего представителя местной власти, каковым в Малороссии был гетман. Город Харьков был только центром одного Харьковского Слободского полка, но кроме этого последнего было еще 4 других, от него независимых, с 4 другими центральными полковыми же городами. Понятно, следовательно, почему значение Харькова, как церковно-административного центра, не распространялось на территорию соседних полков. Местная церковно-административная власть в Харькове была необходима и она воплотилась на первых порах в лице протопопа. Почему именно в его лице? Потому что он был самым старшим из Харьковских священников и потому что Соборная церковь считалась как бы правительственным местом, необходимою принадлежностью казенного "города", т.е. крепости. "Со времени учреждения Харьковского (Духовного) Правления, в нём присутствовали кроме Соборного протоиерея два других члена, но главным лицом оставался протоиерей. Так было до открьтя архипастырской кафедры в Харькове. В Харьковской протопопии, заключавшей в круге своего ведения кроме Харьковского почти весь Валковский уезд [27] и часть Волчанского [28] , в 1725 году было 86 приходских церквей, в 1758 г.—94 соборных и приходских церквей и при них: протопопов — 3, священников 114, диаконов—5, дьячков—62, пономарей—23 [29]. Весь округ Харьковского Духовного Управления разделялся на 5 отделений: кроме Харьковского ведомства, непосредственно заведываемого самим протоиереем, были наместничества—Валковское, Нововодолажское, Ольшанское и Золочевское, над которыми ближайшими надзирателями были наместники из старших священников" [30]. Соборный протопоп, а потом Духовное Правление представляли с одной стороны как бы передаточную инстанцию по церковным делам между Белгородской консисторией и подведомственными им священниками, а с другой— некоторые более мелкие дела решали и самостоятельно. В 1790 г. преосвященный Феоктист дал такое предписание: "наблюдать, при избраниях на духовные должности, все обстоятельства, в консисторских указах объясненные, и неискусных в чем либо или неиспытанных в благонравии и ищущих священнослужительского сана подлыми способами, отнюдь не присылать и одобрений им не давать и для того диаконам, желающим священства, и церковнослужителям, желающим диаконства, чрез благочинных подтвердить, чтобы они подготовляли себя к тому при своих приходах заблаговременно и не надеялись бы ни на каш ходатайства и не извинялись бы сиротством или другими какими несчастными случаями, потому что сиротство и несчастные случаи недостойного достойным учинить не могут и потому сироты и по каким либо другим случаям претерпевающее злосчастие наиболее должны прилагать старание к отличию себя в церковном причте примерным искусством» и достоинством, как обыкновенно бывает в семинариях, где семинаристы—сироты и неимущие более успевают в науках и благонравии, нежели те, которые на имущество родителей своих уповают". Другим указом Харьковскому Духовному Правлению предписывалось строго испытывать ставленников и священно и церковно-служителей, имевших свои школы для обучения детей духовенства русской грамоте, имеют ли они правильный выговор при чтении, ибо замечено, что в Харьковском наместничестве многие выговаривают ы, как и, а и, как ы и е, вопреки великорусскому произношении, и при этом не соблюдают оксий (т. е. знаков препинания), отчего теряется приятность в чтении. В третьем указе он снова обращал внимание на неудовлетворительное чтение и пение. "Являются ко мне, писал владыка, ставленники в церковном чтении и пении не искусны: иной дробит, иной заикивает, иной гугнивит, иной выговаривает ж, р, ч, ш и пр. не по надлежащему; иной читает не по оксиям и не по точкам; поют же почти все неискусно по одной только наслышке и то разнячо и в тон голосом не берут; все это происходить от того, что священнослужители за чтением и пением не смотрят и детей церковного причта от молодых лет к тому не приучают". Для избежания всего этого преосвященный рекомендовал священникам иметь наблюдете в этом смысле за диаконами, дьячками и пономарями, а также приучать к чтению и пению детей духовного звания. Посылая 13 экземпляров печатного ирмолайного пения для раздачи благочинным, преосвященный рекомендовал выбрать диаконов или дьячков, искусных в нотном пении, с тем чтобы они обучали ему остальных [31]. Эти указы определяют нам до некоторой степени и круг деятельности Харьковского Духовного Правления, подтверждая высказанное нами раньше положение о ее двойственном характере.


[17] Ibidem, стр. 79-82.

[18] Филарет. Истор. Стат. опис. Харьков, епархии, I, стр. 10—25.

[19] Белгород, архиереи, стр. 88, 113-114.

[20] Ibidem, стр. 119.

[21] Ibidem, стр. 128.

[22] Ibidem, стр. 143-161.

[23] Ibidem, стр. 163—203. Сохранился рукописный сборник проповедей XVIII в., который заключает в себе, по-видимому, проповеди различных священников Харьковской епархии. Здесь мы находим, например, Слово в 5-ю неделю Великого поста, Слово на освящение храма, Слово в день Благовещения, в неделю Закхея, десятую неделю по Сошествию Св. Духа и др. праздники. В некоторых случаях указываются годы: есть слова на 1771 (2), 1772, 1774, 1775 (3), 1779 год, на заключение мира с Портою Оттоманскою. Попадаются указания и на авторов: есть слово иеромонаха Тарасия Вербицкого, сказанное 10 юля 1759 года, свящ. Даниила Белогорскаго—1 октября 1769 года; есть указания и на места, где говорились проповеди: одно в Харькове в Соборной Успенской церкви, другое в той же церкви, сказанное свящ. Иоанном Тишковским в 1775 году, в слобод Артемовке, говоренное И.Тишковским в 1775 году, в Рождественской церкви гор. Харькова, сказанное священником этой церкви Феодором Немировским 26 декабря 1775 года.

[24] Ibidem, стр. 205—223.

[25] Ibidem, стр. 225—255.

[26] Истор. стат. опис. Харьков, епарх., II, стр. 18.

[27] Коломак, Алексеевка и Высокополье состояли в Ахтырском полку.

[28] Именно—Волчанск, Ефремовну, Андреезку и Николаевну.

[29] В числе дьячков и пономарей ведомость разумеет только тех, которые посвящены были в стихарь; иначе должность дьячка и особенно пономаря исполняли по найму способные из простых черкас.

[30] Филарет. Истор. стат. опис. Харьков. епархии, II, стр. 18-19.

[31] Белгородские apxиереи, стр. 253-255.

Категория: Д.И.Багалей | 15.11.2007
Просмотров: 2271 | Рейтинг: 4.0/1 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz