Понедельник, 21.08.2017, 10:23
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
История Церкви
Свящ. Г.С.Петров [7]
Запросы современной церкви (1905 г.)
Д.И.Багалей [12]
История города Харькова. Церковь и духовенство
По пути возрождения [13]
Материалы СЦ ЕХБ
Свящ. К.Смирнов [7]
Письмо Патриарху Тихону
А.Левитин–Краснов, В.Шавров [3]
Очерки по истории русской церковной смуты
Да будут все едино [16]
"Низовой" экуменизм. Или попросту братолюбие.
Оливье Клеман [43]
Беседы с патриархом Афинагором
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Как вам наш новый дизайн?
Всего ответов: 128
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » История Церкви » Д.И.Багалей

История города Харькова, гл.11, ч.6

Изложив фактические данные о харьковских церквах, мы теперь остановимся на некоторых характерных чертах устройства тогдашнего церковного прихода.

Приход представлял в то время глубоко жизненную общественную организацию, в которой прихожане проявляли дух широкой инициативы, внутреннего самоуправления и самодеятельности; это была черта, принесенная харьковскими переселенцами из Заднепровья, одна из "старочеркаских обыкностей", т.е. старинных малороссийских обычаев. Малорусская колонизация Слободской Украины, как это доказано мною в другом сочинении[1], носила вольный, свободный характер и требовала большой самодеятельности и энергии от населения. Неудивительно, что, при таких условиях, новые поселенцы приняли на себя и заботы о храмах, служивших для удовлетворения важнейшей их духовной потребности - религиозной - об их постройке, снабжении всем необходимым, приглашении священно- и церковнослужителей. Приведенные выше сведения о харьковских церквах вполне подтверждают нашу мысль в отношении забот прихожан о материальном обеспечении храмов. Мы могли заметить при этом, что и самое содержание приходского духовенства также в сущности лежало на приходах, ибо только одно соборное духовенство, да и то, вероятно, недолго, получало жалованье от казны; в XVIII-м же веке харьковские церкви сами были обложены известным налогом в пользу государства. Но дело не могло ограничиться заботами об одной материальной стороне: сами прихожане должны были обеспечивать себя штатом священников и причетников, — это соответствовало их старой традиции; это вызывалось условиями их быта; и это, наконец, находило себе оправдание в той материальной помощи, какую они получали от прихожан: на этой почве и возникли договоры прихожан со священниками, нашедшие себе широкое распространение в левобережной Малороссии [2] и, нужно думать, попадавшиеся и в Харьковщине.

Белгородские архиереи вели борьбу с приходами вообще и харьковскими в частности на этой почве, не хотели признавать за ними прав избрания хотя бы и в скрытой форме ходатайств о посвящении излюбленного священнослужителя; но все это было напрасно: трудно было бороться против обычая, который имел под собою такую твердую почву. Вот несколько фактов, доказывающих, что и в Харькове еще в XVIII веке прихожане имели решающее влияние в вопросе о выборе священника. Священник Троицкой церкви Михаил Крамаренко принял к себе в качестве своего будущего преемника Павла Копейчика, на что дали свое согласие прихожане и благословил преосвященный Белгородский Петр. По просьбе же прихожан, поддержанной харьковским полковником Степаном Ивановичем Тевяшевым с полковою старшиною, он был посвящен во священники в 1738 г. В 1743 году одна часть прихожан просила Белгородского Митрополита Антония посвятить во священники его лакея Бориса Янкевича, другая же часть в своем прошении возражала против необходимости иметь вторым священником Янкевича, ибо в указе Петра Великого сказано, что двум священникам нужно быть только в таком приходе, где не менее 250 дворов, а где 150 - там одному, в Троицком же приходе их всего 70, а вследствие сего трудно иметь пропитание даже одному Павлу Копейчику.

Борис же Янкевич, писали прихожане, в словяно-латинских школах не обучался и не только дьячком, но и никаким церковником не бывал и что знает и какого он обычая и постоянного ли ныне и впредь будет, про то мы незвестны и свидетельствовать о нем не можем. Посему, архиерей Божий, просим вышеозначенному Борису от производства в нашей церкви во диакона или попа отказать и быть нынешнему Павлу Копейчику одному, служением и всякими мирскими требами которого мы нижайше довольны". Однако, просьба эта не была уважена, вероятно, потому что митрополит Антоний хотел вознаградить Янкевича за его усердную службу, а может быть и потому, что при Троицком храме и раньше было два священника. По смерти Янкевича, прихожане Троицкой церкви ходатайствовали перед преосвященным Феоктистом об утвержденш избранного ими священника Стефана Иванова; по штату, писали они, и числу дворов и душ (102 двора и 679 душ обоего пола) полагается у нас один священник, диакон, пономарь и дьячок, но раньше у нас было два священника, из коих один на диаконском месте; штатный священник Янкевич умер и потому мы в присутствии нашего местного благочинного протопопа Андрея Прокоповича избрали в священники Стефана Иванова. Преосвященный положил следующую резолюцию: "поелику означенный священник учительный (т. е. образованный) и назначен был учителем в высшей грамматический класс харьковского Коллегиума и впредь к учительской должности благонадежен, того ради определить его штатным священником в Троицкую церковь".

В 1745 году трое прихожан Троицкой церкви - Стефан Яковлевич Гуковский, Иван Трофимович Софиенко и Терентий Савельев подали митрополиту Антонию челобитную, в которой писали: "имеется у нас, нижайших, в г. Харькове на посаде при церкви Троицы два священника - вдовый поп Павел Копейчик и Борис Янкевич, а диакона не имеется. Архиерей Божий! Внук первого священника Павла Степановича Крамаренка, строившего своим коштом церковь, дьячок Тимофей Иванович Лавровский божественному писанию обучен и живет во всяком постоянстве. С покорностью нашей просим этого дьячка своим рукоположением посвятить в диякона, дабы в нашей Божией церкви в воскресные, праздничные и торжественные дни священнослужение совершалось с дияконом"... Но эта челобитная вызвала контрчелобитную, поданную священником Борисом Янкевичем, который писал: "При Троицкой церкви имеется два священника (я и Павел Копейчик), которые исполняют без порока все требы. А в нынешнем 1746 году мы узнали, что сын Воскресенского священника о. Ивана Тимофей Лавровский произведен вашим преосвященством во диакона, а куда и к какому престолу не знаю; только просим у вашего преосвященства о невыдаче ставленной диаконской грамоты к нашей приходской Троицкой церкви без ведома нашего и приходских людей, которого как я, так и товарищ мой и приходские люди отнюдь не желаем, чего ради вашему преосвященству от прихожан и подана спорная челобитная, по которому челобитью ему, Тимофею, от приходской нашей церкви и отказано, а велено искать другого места. А хотя издавна при Троицкой церкви два священника, но диакона никогда не бывало и теперь ему прокормиться при 80 дворах прихожан будет невозможно. По этому прошу Лавровскому и в его вторичной челобитной отказать" [3]

Должность причетников исправляли большею частью лица, не посвященные на служение храму в стихарь и даже не определенные духовным начальством, а служившие временно по найму прихожан, хотя еще архиепископ Петр требовал, чтобы никто не мог быть причетником без его указа и тоже подтвердил потом святитель Иоасаф Горленко. "В 1742 году Харьковский протоиерей Григорий Александров, донося о праздных местах, писал: "по черкасскому обыкновенью, при церквах бывают дьячки и пономари по найму прихожан и, когда желают, живут погодно, а ежели им неугодно или не по нраву они прихожанам, бывают временно - по месяцу и меньше 2-х недель. И затем (т. е. и потому) их в штате священно-церковнослужителей положить не возможно" [4]. И это делалось, несмотря на существованье синодального указа (1725 г.), коим предписывалось не посвящать во священники и диаконы тех причетников, которые уволены из духовного звания и причислились к крестьянам или к другим сословиям. В Слободской Украине вообще и в Харькове в частности церковнослужители по большей части не принадлежали к духовному сословию, а между тем некоторые из них достигали потом священнослужительских должностей, выслуживались из дьячков в священники. В особенности часто это должно было случаться во 2-й половине XVII-го и 1-й четверти XVIII-го века, когда в Харькове не было еще Коллегиума, т.е. такого учебного заведенья, которое со 2-й четверти XVIII века стало давать законченную подготовку лицам, искавшим священства. До открытия Коллегиума, большая часть священников, наравне с церковнослужителями, нужно думать, получала образование в тех народных церковно-приходских школах, которые были рассеяны по всей Слободской Украине, в том числе были и в Харькове. Это подтверждаете и преосвященный Филарет, который говорить: "по ставленническим делам видим, что в церковно-приходских школах учились почти все те, которые после исправляли должность причетников при церквах, а потом иные поступали и в священники [5]. Да и после основания харьковского Коллегиума было не мало таких священников, которые не знали ничего кроме часослова и псалтыря. Мы знаем, что и в Харькове в это время было недостаточное число "учителыных" священников, т.е. окончивших курс Коллегиума. Понятное дело, что, при таких условиях, в XVII и начали XVIII века решающее значенье при выборе священника или причетника должен был играть не столько его образовательный ценз, сколько опытность в деле церковного богослужения и исполнения таинств и треб, а также нравственные качества кандидата и его отношение к пастве; компетентными же судьями в этом последнем дел могли быть главным образом сами прихожане, бывшие в постоянном общении со своими священно и церковнослужителями; причем, конечно, как добрая, так и худая молва о них распространялась и за пределы прихода и служила основанием для выборов в новых приходах. Итак, мы полагаем, что роль прихожан в деле выбора священников и причетников в XVII век была значительнее, чем в XVIII-м, в начале XVIII-го - заметнее, чем в конце его. В обратном отношении с этим находится, как нам кажется, власть церковных старост: в начале они не играли особенно видной личной роли, потому что решающее значение имела коллегия — собрание прихожан, принимавших непосредственное участие в заведывании своим храмом, его причтом и учреждениями, а потом, когда значение прихода, как живой самоуправляющейся церковной единицы, понизилось, на первый плавь выступили церковные старосты, избираемые прихожанами.

Живая деятельность всех членов церковного прихода нашла себе выражение в первый более древний период их существования в учреждении братств со школами и "шпиталями" (т. е. богадельнями), братств, перенесенных из заднепровья ы получивших широкое распространенье во всей Слободской Украйне, в том числе и в Харькове.

Братства не ставили здесь себе таких широких целей и задач, какие они начали преследовать в Заднепровье, сделавшись там главным оплотом православной веры и южнорусской народности; он получили здесь такой характер, какой имели и в Заднепровье в первое время своего существованья, т.е. действовали в ограниченной сфере церковного прихода в качестве религиозно-благотворительных и просветительных учреждений.

В Заднепровье такого рода братства были тесно связаны с ремесленными цехами. Что же касается Слободской Украины, то здесь, можно думать, связь эта была менее значительна. При колонизации Слободской Украины прежняя сословная организация жителей Заднепровья, естественно, уже нарушалась к цеховые ремесленники правобережной Малороссии нередко должны были превращаться на новом месте жительства в казаков-слобожан. Но это не мешало новым выходцам ходатайствовать перед Московским правительством о дозволении им, по их черкасскому обыкновению, ставить свечу перед образом, варить мед, пиво и бражку к храмовым праздникам, т.е. устраивать братские трапезы, выручка с коих шла в пользу храма. Просить же об этой льготе нужно было потому, что в Московском государстве не было вольной продажи крепких напитков. Впрочем во многих случаях и в Слободской Украйне братства могли устраиваться ремесленными цехами, ибо эти последние, как мы знаем, рано возникли в этом крае; но каково было их происхождение в Харькове, неизвестно. Быть может, начало их связано было в нем с цехами, а быть может - что мы считаем более вероятным - с первого момента своего существования они получили здесь всесословный характер церковно-приходских попечительств, принявших на себя заботу о благолепии храма и судьбе его просветительных и благотворительных учреждений.

Судя по тому, что переселенцы иногда ходатайствовали о братчинах в момент своего появления в новом край, можно думать, что и в Харькове большая часть братств была учреждена очень рано - в 3-й четверти XVII века, быть может, одновременно с постройкою тех храмов, при коих они были основаны. Во всяком случай братство при Рождественской церкви существовало уже в 1678 году. "По актам Куряжскаго монастыря в 1678 году, - говорит преосвященный Филарет, - видим братчика Рождества Христова Андрея Рудия. В переписи приходов 1724 года показан при Харьковском храме Рождества Христова "братерский двор". Братчик и братереюй двор - несомненные свидетели тому, что при Рождественском храме, с самого его основания, существовало братство. По актам Куряжскаго монастыря 1700 года известен "харьковец Григорий Иванов Голинский братчик соборной церкви"; в описи собора 1724 года видим "брацкой двор на Торговище, на предмесце, в ряду смежно со двором Троецким церковным". В переписи 1732 г. при соборе "шпиталь", где призреваются нищие и две школы..... В Благовещенском приходе по переписи 1724 г. показан на Набережной улице двор братский; в переписи 1732 г. видим двор церковный с хатою. В 1778 году старостою Иваном Ветнисенком церковный двор укреплен за церковью купчею крепостью, где сказано, что дворовое место с постройками куплено для церкви на братское; а что этот дом принадлежал церкви и прежде, чем укреплен купчею, показывает церковная опись 1775 года, где этот дом поставлен между принадлежностями церкви. И в приходе Дмитриевской церкви по переписи 1732 г. видим "двор братерский"; этот двор без сомнения есть тот самый, который поныне составляет собственность Дмитриевской церкви и который в переписи 1724 г. назван церковным двором, а место его показано на улице Ктитеревой..... Между делами 1740 г. видим просьбу прихожан Архангельской (т. е. Михайловской) церкви, просьбу, в которой они пишут, что с 1711 г. между ними существует братство, имеют они братскт церковный двор; двор этот занимается частию членами причта, частию же отдается в наймы, на этом дворе продавался, особенно в храмовой праздник мед и деньги должны поступать в пользу храма, в 1739 г. члены братства собрали за мед 20 руб. [6]. По переписи 1732 г. после дворов священников Троицкой церкви показан двор "братерский" той же церкви и ниже ее "шпиталь". С "братерским" двором связано было следующее старинное обыкновение: перед праздником св. Троицы, а также Рождества Христова и Пасхи на собранные церковным старостою подаяния готовился мед и братсткий стол, к которым приглашался причт церковный и прихожане; при этом для всех прихожан на братском дворе продавался мед и деньги поступали в пользу храма с отделением некоторой части для нищих. Из приходо-расходных записей за 1785 год видно, что братство за продажу меда выручило 63 р. 72 к., в 1786 году-64 руб., в 1787 г. — 58 р. 20 к. По переписи 1724 г. братский двор находился на Юрченковой улице (ныне такой улицы нет). В описи Успенского соборного прихода того же года Троицкий братский двор назван церковным двором. Там, как мы видели, сказано было, что он находился на Торговице, на предместье смежно с братским соборным двором. А братский соборный двор с 2 избами был там, где ныне высится огромный дом соборного причта, т.е. на углу Николаевской площади и Московской улицы [7]. Таким образом, и братский двор Троицкой церкви должен был находиться смежно с ним по нынешней Московской улице или Николаевской площади. Этим опровергается мнение преосвященного Филарета [8], принятое и о. Николаем Лащенком. 0тличием Троицкого братства служило то, что на его содержании был шпиталь, т.е. богадельня, в которой содержались приходские нищие, слепые, хромые, увечные. В метрической книге 1774 г., хранящейся в архиве Троицкой церкви, в 3-й части (где говорится об умерших) мы встречаем имена лиц, живших в Троицком шпитале. Так как подобные записи после 1785 г. не встречаются, то можно думать, что в этом году он был закрыт. В этих записях слово шпиталь нередко заменяется равнозначащим ему словом богадельня. Судя по числу ежегодно умиравших в богадельне лиц (от 2-х до 4-х), можно думать, что здесь призревался не один десяток нищих. Призреваемые назывались нищими и были разных возрастов и полов (от 18 до 75 лет). Бывали примеры, что здесь доживали свой век некоторые из отставных солдат. Есть указание на то, что в богадельне жили нищие с детьми. Так в записи за 1781 год сказано, что 28 мая в богадельне "умре нищий Иван Иванов сын Дубован 40 лет", а "29 июня того же года у шпитале Ивана Иванова сына Дубована умре сын Михаил полугода". Бывали случаи, когда епархиальное начальство определяло в богадельни лиц, зараженных расколом с целью содержать их вблизи храма под непосредственным наблюдешем местного священника. Так 13 декабря 1779 года десятоначальник и настоятель Троицкой церкви Борис Янкевич рапортовал харьковскому духовному правлешю, что определенный по силе указа правлетя под его смотрение в Троицкий шпиталь прежде бывший в расколе слепец Федор Сердюков в Троицкую церковь ежедневно на всякое славословие ходить и во все четыре поста истекшего года исповедывался и приобщался Святых Тайн, и ныне находится в добром состоянии и никакого подозрения в расколе за ним не имеется. В 1784 году Янкевич доносил тому же правлению, что Сердюков с 1-го октября 1783 г. в церковь Божию на словословия ходить перестал и в том же году в Филиппов пост не исповедывался и Святых Тайн не приобщался. В 1785 г. Янкевич писал правлению, что Сердюков по-прежнему не ходит в церковь и увещаний его об исповеди и причащении исполнять не хочет. Очевидно, шпиталь мог хорошо выполнять только свое прямое назначение - быть приютом для нищих и увечных. Как мы знаем, при Троицком храме существовала еще и обширная школа [9].

Итак, при 6 харьковских приходских церквах было, по дошедшим до нас документам, шесть братств и при двух из них упомянуты шпитали; но в действительности, надо полагать, и братств и особенно шпиталей было больше, потому, что сведения о них мы должны были заимствовать из случайных упоминаний в разного рода источниках.

Между прочим, благодаря таким случайным указаниям, мы узнаем о существовании в Харькове чрезвычайно любопытного женского религиозного общества - сестер Мироносиц; очевидно, вполне соответствующего мужским церковным братствам. Это женское религиозное общество, вероятно, находится в известной связи с кладбищенскою церковью жен Мироносиц. "Надобно при этом вспомнить, говорить преосвященный Филарет, что в 1701 году для Куряжского монастыря куплена была книга" на обшие гроши сестер мироносиц, жителей г. Харькова" — так говорит надпись на книге. Как долго и в каком виде существовало это общество благочестивых жен после 1701 года, неизвестно. Но почти несомненно, что живая память об этом обществе подана мысль построить на кладбище храм в честь святых жен мироносиц" [10]. Быть может, это общество ближайшею своею задачею ставило участие в похоронах, что, как известно, входило и в задачи братств; быть может, потому оно и приурочило себя к кладбищенской Мироносицкой церкви.

Приведенные здесь факты свидетельствуют о развитии среди харьковского населения XVII-XVIII веков теплого религиозно-нравственного чувства и настроения. Церковный приход того времени представлял из себя живую общественную единицу, действовавшую без внешней стеснительной регламентации, искренно, активно и сознательно на пользу своей церкви, приходского духовенства, элементарного образования народа, материальной помощи нищим и калекам. Братства, школы и шпитали являлись учреждениями, созданными и содержимыми самими прихожанами при храме - прекрасными памятниками их христианских добрых чувств и заботы о меньшей братии. И можно только пожалеть о том, что они под влиянием каких-то неблагоприятных обстоятельств должны были исчезнуть подчас даже без замены новыми. Слабое развитие нашей русской культуры вообще и нравственной в частности в значительной степени объясняется тем, что культурное наследие не всегда переходило от одного поколения к другому. Так было и с проповедью нравственных начал Г. С. Сковороды: его идеи надолго оставались погребенными под спудом и явились на свет Божий уже в виде учения, извлеченного антикварным путем из старинных рукописей. Братства, школы и шпитали также не перешли путем естественной эволюции в новые учреждения и эти последние приходилось насаждать искусственно как бы на почве, совершенно к ним не подготовленной, между тем, как раньше эта почва сама по себе без всякого воздействия сверху, давала богатый урожай...

О религиозном усердии харьковцев свидетельствует раннее появление храмов в Харькове, а также сравнительное обилие их в нашем городе в XVII-XVIII веках. Мы видели, что большинство их возникло во 2-й половине XVII столетия, некоторые же в самые первые годы после основания Харькова. Роспись всех приходов 1724 года также приводить к благоприятным в этом отношении выводам. В 10 тогдашних приходах оказалось 1340 дворов, т.е. в среднем по 134 двора на каждый приходской храм - цифра сравнительно незначительная. Самым малолюдным был приход Покровского монастыря (87 дворов), самым большим - Соборный приход (273 двора); остальные немного отступали от средней нормы.

В заключение нам остается сообщить несколько фактов, рисующих нравы тогдашнего духовенства и столкновение его с прихожанами в сфере тех же бытовых отношений. Факты эти отрицательного характера, но без них нарисованная нами картина получила бы одностороннее и потому неправильное освещение. В 1746 году харьковский житель козак Яким Новицкий подал в харьковское духовное правление жалобу, в которой писал, что в 1744-1745 г. г. его многократно ругал священник Михайловской церкви Лаврентий Кореницкий, называл его волшебником, вором, шелвиром и другими непотребными словами; в 1746 г. перед многими людьми снова называл вором, заклинал его дом и всячески ругал, чем причинял напрасный позор и обиду.

На того же священника Кореницкого подал ряд жалоб его товарищ по приходу священник Стефан Млодзинский, ссылаясь на многих свидетелей. В 1745 г. был, он Стефан, у прихожанки Анны для составления духовной; туда пришел и священник Кореницкий и начал его несносно бранить, что слышали свидетели - Новицкий, Ус, Коваль и Колачиха. Другой раз он приходил в его отсутствие в дом и бранил несносными словами его жену, что слышал Таранец. Третий раз, когда его жена шла мимо двора священника Кореницкого, последний выскочил со двора, снова начал ее ругать непотребными словами, что слышали женщины — Молочна, Романиха и Грицайка. В 1746 году, при разделе "кропила" священник Кореницкий снова бранил и бесчестил его непотребными словами, что слышали пономарь Стефан и дьячек Семен и в чем утром он сам извинялся в присутствии прихожанина Пековца. Другой раз они, хотя с молитвою, сошлись у прихожанина Артюха, где снова в присутствии последнего его бранил священник Кореницкий. Еще раз бранил его за церковную псалтырь, доказывая, что она принадлежит его матушке, в присутствии прихожан Ковганца, Ганенка, Раяки, Сулы, Теслы и его товарищей. Снова бранил его непотребными словами за то, что в церкви не было свечей, а потом просил за него письменно извинение духовник Дмитргевской церкви священник Григорий Петров. Опять бранил его несносно за то, что он будто бы допытывался, кто ему, Кореницкому, дал кожух; слышал это Верещаковский обыватель Теличенко. Последний раз бранил его в присутствии Новицкого, Торского и Удода.

Но скоро от слов священник Кореницкий перешел к делу. Священник Млодзинский пришел в дом Новицкого, где в это время с хозяином полудновали его мастера-гончары. Туда же явился и священник Кореницкий и начал его ругать непотребными словами. Напрасно Млодзинский его останавливал и усовещевал, говоря: "перестань, ради Бога, ссориться, дай мне с людьми посоветоваться". Когда же это не привело ни к чему, то Млодзинский взял его за плечи, вывел с хаты и хотел запереть дверь, потому что уже в третий дом вслед за ним ходил Кореницкий и бранил его, но Кореницкий с великою яростью начал драться и не допускал запирать дверей. Тогда Млодзинский оттолкнул его от дверей, а он, уцепившись за полу Млодзинского, вытащил его за порог и, схвативши за волоса и бороду, упал на землю и рвал у него волосы. Хозяин хаты Новицкий и его гончары, видя такое нападение Кореницкого на Млодзинского, с великим трудом оторвали его руки от волос последнего, причем вырванные волосы с бороды и головы Кореницкий спрятал себе за пазуху.

Все эти преследования вызывались, по-видимому тем, что Кореницкий смотрел на Михайловский приход, как на свой наследственный, и не желал допускать в него конкурента. В 1748 г. оба противника помирились с "таким договором, чтобы впредь друг другу ни под каким видом обиды и озлоблений не чинить". Но в конце года снова возникли распри на почве дележа доходов от хождения с молитвою, кропилом и за исповедь, и в утаивании денег Млодзинский обвинял Кореницкого. В 1749 году Млодзинский снова жаловался, что Кореницкий часто угрожал ему смертью; будучи на поминовении грека Николая, снова напомнил о неожиданной смерти в следующих выражениях: "хотя ангел хранитель и сохранит раз или два человека от безвременной смерти, однако, он от него не уйдет".

Были столкновения у священника Кореницкого и с прихожанами. Один из них, канцелярист Шишка, жаловался, что он хотел к себе переманить его крепостную женщину. Другая прихожанка жаловалась, что он не хотел ее приобщить Святых Таин. По поводу последней жалобы обвиняемый объяснил, что сама обвинительница оскорбила его, а он, не называя ее по имени, только громко в присутствии всех советовал, чтобы "пребывающая в злобе не дерзали впредь приступать к причастию".

В 1752 году казак первой сотни Андрей Топчей пригласил к себ на свадьбу Харьковского городового атамана Петра Булгакова. Когда же все встали из-за стола и пошли на двор танцевать, где для гостей поставили "ослончик ", на котором уселся и Булгаков, то вдруг священник Николаевской церкви отец Иван ударил его рукою в груди, сшиб на землю с "ослончика", так что он Булгаков ударился головою о мерзлую землю; за тем не довольствуясь этим, снова ударил его в груди, при чем "ослончик" упал на него и поранил ему кожу; после этого начал ругать непотребными словами, называя богомерзким некрещеным бусурманином.

В 1749 году вдова священника Рождественской церкви Агафия должна была, на основании судебного решения, получить со священника той же церкви о. Иоанна 50 рублей за "бой и увечье", но он их ей не уплачивал. Тогда она пожаловалась Белгородскому епископу Иоасафу (Горленку), а тот указом Духовной Консистории на имя протопопа Харьковской Соборной церкви Григория Александрова повелел немедленно взыскать с него эту

сумму, а если таковой в наличности не окажется, то вычитывать ее из церковных доходов этого священника и получать при этом по гривне с рубля пошлины в пользу консистории.

Известен по документам в среде Харьковского духовенства один случай того порока, которым страдали, нужно думать, очень многие и в светской среде - пьянства.

"В 1752 году, - говорить профессор А. С. Лебедев, - Харьковской Рождественской церкви священник Иоанн Млодзинский (вероятно тот самый, о котором говорилось выше) подал в Харьковскую полковую канцелярию на Харьковскую жительницу Анну Кочержиху жалобу в том, что она во время отправления вечернего пения била его в означенной церкви по щекам и за волоса за то, что он высылал ее дочь, девку Федосью, из церкви, "понеже уведомился он, священник, от соборного звонаря Григория, что показанная девка родила трех детей, прижитых блудно и покрыла сама собою голову" (известно, что в Малороссии покрывали голову только замужние женщины). На доношение протопопа о сем происшествии преосвященный Иоасаф (Горленко) положил такую резолющю, что по силе указа Императора Петра Великаго от 7 июля 1722 года, дело о детях, прижитых в блудодействе, подлежит светскому суду, а о бое священника с Кочержихою предписал протопопу обстоятельно исследовать. Но при следствии оказалось, что по подаче жалобы священник успел уже с Кочержихою помириться. Кочержиха дала именно следующее показание: "9-го июня пошла она с дочерью своею Феодосьею в церковь к вечерне и пришедши стала на месте своем близ дверей; священник, по прочтении эктении, заметив в церкви Федосью, направился к ней с книгою и стал говорить ей: "зачем ты в церковь пришла, недостойно тебе в церковь Божию ходить, понеже ты в недавнем времени дитя родила"; затем, взяв Федосью за плечо, начал ее из церкви выводить; тогда Кочержиха, услыхав такие порочные на ее дочь слова, побежала к священнику и ударила его правою рукою, один только раз по щеке, а левою схватила за волоса: подоспевшие к священнику на помощь пономарь оторвал от священника Кочержиху, и она с дочерью пошла вон. А 15-го того же июля просила она, Кочержиха, вместе с Харьковскими обывателями (поименованы) священника о прощении и потому их прошению он, священник, за свое бесчестие взял на церковь Божию три рубля да себе сукна тонкого 6 локтей, сафьян и козлину и, по взятии этих вещей, простил ее, Кочержиху, и дочь ее Федосью с тем, чтобы впредь на них нигде челом не бить". Преосвященный Иоасаф, сославшись на правило святых отец в кормчей книге в главе 42-й напечатанное: "аще кто, во святую церковь вшед, епископу и причетникам или иным слугам церковным досаду нанесет, такового муками казнить и в заточение послать", а также и в номоканоне: "аще кто ударит священника, да запретится лето едино; аще даст ему заушение или древом, да запретится три лета, аще и священник простить ему прегрешение", указом от 5 ноября 1753 года повелел: "упомянутую жонку Анну Кочержиху, сыскав в Харьковское духовное правление, учинить ей, по силе прописанного церковного правила, жестокое плетьми наказание и по наказании отослать с нарочным на ее кошт в Старооскольский девичий монастырь в монастырскую работу на год [11].

Кулачная расправа всегда ведет к огрубению нравов и часто вызывает реакцию со стороны тех, на коих направляется. Так было отчасти и в данном случае: священник побил вдову Агафью, другая женщина осмелилась поднять на него руку в церкви. Очевидно, к нему не было должного уважения со стороны прихожан: и действительно, из одного официального документа мы узнаем, что он вел постоянно нетрезвую жизнь.

В 1759 году Иоасаф (Миткевич) отстранил священника Иоанна Млодзинского от должности и велел отправить на исправление в Святогорский Успенский монастырь "за непрестанное пребывание в пьянстве, от каковой страсти, несмотря на многократные обещания, он никак не мог освободиться, во избежание соблазна прихожан" [12].

К телесным наказаниям прибегала иногда епархиальная власть и по отношению к монахам. В 1749 году преосвященный Иоасаф (Горленко) постановил лишить иеромонашеского и монашеского чина двух монахов Харьковского Покровского монастыря, жестоко наказать их плетьми и сослать в пожизненную ссылку в монастыри за то, что они убежали из монастыря и поделали себе фальшивые паспорта [13].


[1] Очерки по истории колон. и быта степной окраины Москов. Государст. том 1-й. История колонизации.

[2] Данные об этом можно найти в спещальной статьи профес. И. В. Лучицкого.

[3] Рук. церк. приходская летоп. Троицкой церкви г. Харькова.

[4] Филарет. Истор. Стат. Описан. Харьков, епархии, I, стр. 19-20.

[5] Истор. стат. опис. Харьков, епархии, I, 11.

[6] Филарет. Истор. стат. опис. Харьков, епархии, II, стр. 44-16.

[7] Истор. стат. опис. Кафедр. Собора, стр. 272.

[8] Филарет. Истор. стат. опис. Харьков, епархии, II, стр. 45.

[9] Рукописи, церковно-приходская летопись Троицкой церкви Г. Харькова о. Николая Лащенка.

[10] Истор. стат. опис. Харьков, епархш, 11, стр. 32. ср. I. стр. 64.

[11] А. С. Лебедева. - Белгородские архиереи, стр. 101-102.

[12] А. С. Лебедева. Белгородские архиереи, стр. 103 -104.

[13] Все эти факты взяты из дел архива Харьков. Духовн. Консистории.

Категория: Д.И.Багалей | 15.11.2007
Просмотров: 1653 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz