Воскресенье, 20.08.2017, 07:52
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
История Церкви
Свящ. Г.С.Петров [7]
Запросы современной церкви (1905 г.)
Д.И.Багалей [12]
История города Харькова. Церковь и духовенство
По пути возрождения [13]
Материалы СЦ ЕХБ
Свящ. К.Смирнов [7]
Письмо Патриарху Тихону
А.Левитин–Краснов, В.Шавров [3]
Очерки по истории русской церковной смуты
Да будут все едино [16]
"Низовой" экуменизм. Или попросту братолюбие.
Оливье Клеман [43]
Беседы с патриархом Афинагором
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Только для православных. Что стоило бы удалить из чинопоследования литургии?
Всего ответов: 133
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » История Церкви » Д.И.Багалей

История города Харькова, гл. 25, ч.5

С 1800 г. Харьков сделался важным административным центром для духовенства всей Слободско-Украинской губернии. До сих пор он в церковном отношении зависел от Белгорода. Административное значение Харькова для духовенства заключалось только в том, что в Харькове находилось так назыв. духовное правление, но таких духовных правлений в то время на территории Слободско-Украинской губернии было 13. В церковно-административном отношении Харьков стоял таким образом нисколько не выше какого-нибудь Белополья. Теперь, в силу указа 16 октября 1799 г., в Харькове учреждена самостоятельная архиерейская кафедра. Харьковскому архиерею была подчинена вся Слободско-Украинская губерния, почему он и именовался епископом Слободско-Украинским и Харьковским (Харьковским и Ахтырским харьковские архиереи стали именоваться только с 1836 г.). Местожительством архиерею был назначен Покровский училищный монастырь. Для помощи в управлении епархией при архиерее, как и везде, образована была духовная консистория, в состав которой вошли наиболее видные представители городского духовенства.

Первым Слободско-Украинским епископом был Христофор Сулима. Сулима был не из духовных. Отец его - переяславский полковник, брат - генеральный судья. Сам будущий епископ воспитывался в кадетском корпусе, а потом служил в гвардии. В 1765 г. майор Сулима сбросил военный мундир и принял монашество. Уже монахом слушал он лекции по некоторым предметам в Киевской академии. В последующие годы мы находим Сулиму монахом знаменитого Матронинского монастыря (бывшего в то время уже за границей, в польских владениях), а потом архидиаконом и Иеромонахом при переяславском apxиepeе Илларионе. Здесь, по рассказам современников, Сулима, будучи уже очень видным человеком в епархии, доучивался в Переяславской семинарии. В 1785 г. Сулима вместе с епископом Илларионом перешел в Новгород Северск. В 1769 г. Сулима уже игумен Моденского Николаевскаго монастыря, возле Новгорода, а в конце того же года - архимандрит Гамалеевского Харлампиева монастыря. Отсюда Христофор был переведен в Чернигов на должность ректора семинарии и настоятеля Елецкого монастыря. В 1798 г. Христофор был посвящен в епископы и назначен викарием Екатеринославской енархии, а 16 октября 1799 г. назначен на новооткрытую кафедру в Харькове.

Ликвидация дел в Старом Крыму, где жил екатеринославский викарий, задержала Сулиму довольно долго, так что в Харьков он прибыл только 1 апреля 1800 г. Вступление на кафедру было очень торжественным... Архиерей облачился в Николаевской церкви и отсюда, сопровождаемый духовенством, певчими, учителями и питомцами коллегиума и огромной толпой горожан, отправился в торжественной процессы в Успенский собор, где и совершил литургию.

Христофор правил епархией 12 лет. Преосвященному пришлось положить много труда на устройство епархиального управления - заводить консисторию, реформировать духовные правления, число которых, благодаря отчислению от Слободской губернии уездов Богучарского, Острогожского и Старобельского и уничтожению духовного правления в Харькове, сократилось с 13 до 9. Христофору приходилось обстраивать и Покровский монастырь, оказавшийся неподходящим для помещения в нем архиерейского дома. Приходилось приобретать необходимые вещи и для монастырской церкви, обращенной теперь в кафедральный собор. Для этой церкви Христофор пожертвовал несколько саккосов, омофоров, митр, крестов и священнических облачений. По его просьбам в распоряжение монастыря были переданы два деревянных здания упраздненных присутственных мест, которые и перенесены на монастырский двор. При коллегиуме Христофор устроил так назыв. словесные классы для неуспевающих учеников, попадавших впоследствии из классов на причетнические места. Были, кроме того, устроены для тех же причетников так назыв. нотные школы. Христофор много заботился и о коллегиуме и сам просматривал проповеднические работы студентов. При нем студенты богословгя и философии слушали в университете лекции по ботанике, физике и энциклопедии медицинских наук. Медицинские познания студенты применяли потом во время своего священства, подавая посильную помощь прихожанам. Христофор придавал этому большое значение и потому рассылал по епархии так назыв. домашние лечебники, бывшие в это время в большом ходу. 1803 г. Христофор выстроил при бурсе каменный флигель для помещения в нем питомцев "сиротопитательного дома", так как прежнее здание бурсы не могло вместить всех, кто нуждался в квартире. Он добился увеличения казенных средств, отпускавшихся на коллегиум, заботился о коллегиумской библиотеке и сам жертвовал для нее книги.

При Христофоре был открыт Харьковский университет. И несмотря на то, что новый храм светской науки отнял первенство у старого коллегиума, владыка отнесся к университету в высшей степени благорасположенно. Он и подведомственное ему духовенство принимали участие в торжестве открытия университета. Христофор, до сих пор не произносивший речей, на этот раз сказал длинную речь о значении высшего образования. Отношение епископа и духовенства к храму светской науки было таково, что бывшие на торжестве "имели, по выражению проф. А. С. Лебедева, великое утешение видеть, как духовенство приветствовало, благословляло и, можно сказать, даже чествовало водворяющуюся науку". Симпатии Христофора к университету простирались до того, что он даже уступил университету, нуждавшемуся в то время в студентах, 20 воспитанников высших классов коллегиума., т.е. лишил на время коллегиум и духовенство лучших ею сил. Просвещенное содействие университету было оценено не только в Харькове, но и в Петербурге: епископ Христофор получил редкую в то время для духовенства награду - Аннинскую звезду.

В феврале 1813 г. Христофор, по расстроенному здоровью, был уволен на покой. Св. Синод дозволил ему жить в Куряжском монастыре и назначил пенсию в 1200 р. Пенсией Христофор пользовался, впрочем, не долго. 17 мая 1813 г. он скончался. Погребен первый харьковский епископ в усыпальнице Покровского монастыря.[1]

Преемником Сулимы был Аполлос Терешкевич, тоже малоросс, казачий сын из с. Голтвы. Родился в 1747 г., учился в Переяславской семииарии, а потом в Киевской академии. Учительствовал затем в Новгородской семинарии, где принял монашество. Затем Аполлос попал во флотские священники и был с русской эскадрой на Средиземном море. Четыре года спустя Аполлос сделан игуменом одного из новгородских монастырей, а затем переведен в Архангельск с назначешем архимандритом Сийского монастыря и ректором Архангельской семинарии. На родной юг Аполлос возвратился только в 1813 г. настоятелем в богатый Курский Знаменский монастырь, а в августе был назначен епископом Слободско-Украинским. Назначение застало его в таком положении, что у него не с чем было выехать в Киев для посвящения, и только благодаря содействию курского архиерея, из Харькова были посланы нареченному владыке карета и деньги на поездку [2].

Новый харьковский архиерей правил своей епархией только 3 года и 2 месяца, но его заботами и старанием возобновлены училищный и сиротопитательный дом Харьковского коллегиума [3]. Преосвященный Аполлос - говорит о. П. Солнцев - был архипастырь столько же строгий, как и справедливый, покровитель сирых и убогих. Правил Харьковской епархией он очень не долго. Умер он 19 января 1817 г. и похоронен рядом с Христофором в усыпальнице Харьковского Покровского монастыря [4]. Во время отпевания произнесена была речь прот. Антоновским, а учениками коллегиума говорены речи и стихи на разных языках.

Преемником Аполлоса был преосвященный Павел Саббатовский. В епископа харьковского он был посвящен после архимандритства в Смоленске, где он был и ректором семинарии. Павел был архиерей пышный. По его требованию харьковским духовенством для него была устроена необычайно торжественная встреча. Когда он стал приближаться к предместью, зазвонили во все колокола. В Николаевской церкви он был встречен питомцами Харьковского коллегиума, державшими в руках древесные ветви, градским духовенством и публикой; кафедральный прот. Аф. Могилевсий приветствовал его речью. Затем началось шествие в Успенский собор в сопровождении массы народа и цехов с их значками: впереди шли певчие, певшие молебный канон, питомцы Харьковского коллегиума с древесными ветвями, первостатейные протоиереи несли пожалованное архиерею облачение на серебряном блюде; перед священством шел посошник с посохом, диакон с архиерейскою митрою, на омофор возложенною, лампадчик с лампадою, иподиаконы же шли пред облачетем с дикирием и трикирием; ключарь на блюде нес животворящий крест, а диакон при нем святую воду с кропилом для окропления города. Во все продолжение шествия до собора был колокольный звон во всех церквах. На паперти собора владыку приветствовал соборный протоиерей Андрей Прокопович; по окончании литургии владыка произнес приличное случаю слово. Затем было благодарственное молебствие, а на другой день студенты и ученики коллегиума говорили приветственные слова и речи на разных языках [5].

Павел любил комфорт и даже роскошь. Само собою понятно, что обстановка, в которой жили его предместники по Харьковской кафедре, не могла ему понравиться. Вскоре после своего назначения он стал хлопотать об отпуске средств на постройку и украшение архиерейского дома. К чести Павла нужно заметить, что он думал не о себе одном: он просил также отпустить деньги и на расширение коллегиумского здания, так что всего на перестройки, по его подсчету, нужно было около 300 т. р. Несмотря на неудачу первой просьбы, Павел продолжал хлопоты и добился своего. В 1820 г. ему выдано было 203872 р. На эти средства был почти заново выстроен каменный архиерейский дом, настолько обширный, что в нем нашлось место не только для владыки, но и для консистории. Дом этот, видоизмененный внутри, существует и до настоящего времени. Для коллегиума Павел выстроил новый большой корпус по Бурсацкому спуску и устроил здесь домовую церковь в честь св. Иоанна Богослова.

Павел был владыка энергичный, покровительствовавший просвещению. Отрицательные черты его характера - вспыльчивость, излишняя строгость и расположение к роскоши. Прекрасные лошади, экипажи, богатый гардероб, роскошная мебель, картины - все это стоило не дешево. Неудивительно поэтому, что после Павла на Харьковском архиерейском доме осталось не мало долгов, за которые пришлось расплачиваться его преемнику. После девятилетнего управления Харьковской енархией Павел был в 1826 г. переведен в Астрахань.

Преемником Павла был преосвященный Виталий, до посвящения архимандрит Лубенского Мгарского монастыря и ректор Полтавской семинарии. Это был настоящий монах, чуждый барских замашек своего предместника и строго корректный в отношении епархиальных средств. Вопреки установившемуся обычаю, он принял на себя даже расходы по переезду из Лубен в Харьков. Свой "выезд на паству" преосвященный Виталий начал с богомолья в Ахтырке, а затем в Каплуновке, у чудотворных икон Божьей Матери. Во время этого богомольного путешествия Виталий просил, чтобы о нем "никто и ничем нималейше не беспокоился, и его никакими визитами не обременяли". Из Каплуновки новый архиерей через Богодухов прибыл в Куряжский монастырь и только 11 апреля явился в Харьков.

Виталий правил Харьковской епархией 6 лет. Это был архиерей-монах: смиренномудренный, терпеливый, строгий, но справедливый, любивший простоту и очень бережливый. Из роскошной обстановки Павла - мебели, ковров, картин и пр. Виталий не счел нужным приобресть ни одной вещи для архиерейского дома. В течете 5 лет Виталий отказывался в пользу архиерейского дома от крупных сумм, полагавшихся ему, как настоятелю монастыря. В пользу архиерейского дома отдавал он и пожертвования, сделанные ему разными лицами. В расходах наблюдал крайнюю экономно. Благодаря бережливости Виталия архиерейское домоправление успело не только расквитаться с долгами, наделанными Павлом, но и увеличить свои средства. В деле управления епархией Виталий мало доверял консистории: пересматривал внимательно каждое следственное, ставленническое или бракоразводное дело, нередко сам перерешал их или возвращал в консисторию для пересмотра. Самое простое дело не было утверждаемо им, говорите о. Буткевич, ранее трехдневного срока. В результате - много нерешенных дел и враждебное отношение консистории к архиерею, сказавшееся особенно резко, когда Виталий перестал быть Слободско-Украинским епископом. Консистория, придравшись к тому, что им не был представлен подробный отчет в израсходовании 1000 р., Высочайше пожалованных ему на обзаведение при посвящении, не хотела выдать ему приемной квитанции, без которой Виталий не мог оставить Харькова. Только прибывший в Харьков новый епископ сломил упорство консистории и заставил ее выпустить наконец Виталия к месту его нового назначения. Местом этим была та же Астрахань, куда был переведен из Харькова и предместник Виталия, преосвященный Павел.

Место Виталия занял преосвященный Иннокентий Александрова. Сын астраханского протоиерея, Иннокентий в свои академические годы пользовался покровительством высокопоставленных лиц. "Хорошему обществу" он обязан знанием французского, немецкого и английского языков, чем он выгодно отличался от остальных прочих «кутейников». После академии - монашество, профессура в Новгородской семинарии, затем инспекторство, ректура и архимандритский сан. Из Новгорода Иннокентий переходит в Тверь, а оттуда в Смоленск. 38 лет, в 1832 г., Иннокентий хиротонисан был в епископа Харковского. 24 июня 1832 г. Иннокентий прибыл в предместье Харькова Даниловку, а 25 он торжественно вступил в Харьков по церемониалу, приятому его предместниками.

В Харькове Иннокентий пробыл 3 года. Архиерей он был безобидный, ученый. Харьковский университет избрал его своим почетным членом, как, впрочем, и губернатора Трубецкого. В 1835 г. Иннокентий был переведен в Иркутск, а оттуда в Екатеринослав. Последние годы жизни ему пришлось провести все-таки если не в Харькове, то близ его. В 1854 г. он был уволен на покой и поселился в Куряжском монастыре, где и провел последние годы жизни. Умер Иннокентий 31 марта 1869 г. и погребен в Харькове в усыпальнице Покровского монастыря [6].

В 1833 г. на место Иннокентия, переведенного в Иркутск, был назначен бывший Иркутский архиепископ Мелетий Леонтович. Мелетий - родом полтавец. По окончании курса в Петербургской академии со степенью магистра, Мелетий был оставлен при академии, а затем переведен в Киев сперва инспектором семинарии, а потом профессором в тамошнюю академию. Из Киева он перешел в Могилев ректором семинарии и здесь получил сан архимандрита, из Могилева переведен в Псков, а затем снова вернулся в Киев уже ректором академии. Затем мы видим Мелетия викарием знаменитого митрополита Евгения, а затем самостоятельным архиепископом в Перми и в Иркутске. Сибирь расстроила его здоровье, и по его просьбе в 1835 г. его перевели в Харьков с предоставлением того старшинства и оклада, какими он пользовался в Иркутске. Харьковской енархией Мелетий управлял недолго - всего 4 года и 5 месяцев, но память о себе оставил самую добрую. Народный голос давно канонизовал Мелетия, и его гробница в подвальной церкви Покровского монастыря усердно посещается богомольцами. Это был не владыка-администратор, а любящий отец, человеколюбивый, справедливый, бессребреник. В домашней, келлейной жизни Мелетий - строгий аскет-подвижник, молитвенннк, постник. В книге прот. Буткевича, посвященной описанию Харьковского Успенского собора, читаем: "Обозревая Киевской уезд, он (Мелетий) остановился на ночлег в с. Преображенском, в доме местного священника. Отслушав всенощное бдение, он вскоре отправился как бы на покой в свою комнату, в которой была приготовлена для него мягкая и удобная постель. Но оказалось, что он не воспользовался этим покоем. Через небольшое отверстие в двери долго не спавший священник видел, что, архипастырь почти всю ночь провел в молитвенном подвиге, на коленях, с воздетыми горе руками, тускло освещаемый морцашем лампады. Только перед рассветом, смяв слегка приготовленную постель, он на короткое время ирилегь на пол, положивши в изголовье нодрясник. Но с зарей архипастырь уже снова творил свой молитвенный подвига".. Воспоминания И. А. Фищукова, записанный о. П. Лащенко, рисуют личность Мелетия с другой стороны. Фищуков, бывший в 1838 и 1839 гг. старшим фельдшером в университетской клинике, рассказывал, как Мелетий, с узелком и палкою в руках, в простой монашеской рясе, навещал больных, лечившихся в клинике. "Приходил он всегда пешком и всегда угадывал в такое время, когда из врачей и служащих в клинике, кроме меня и прислуги, никого не было, а именно часа в 3 после обеда. Обходил он всех недужных, а около трудно больных садился и весьма тихим голосом расспрашивал о болезни, о семейном положении больного, советовал точно исполнять приказания врачей и при этом учил молиться умною молитвою и внушал им всем христианское терпение и предавать себя в волю Божию, больным, которые имели достаток., он вынимал из платка книжечки духовного содержания и давал им, а больным бедного состояния давал книжечки и деньги, — книжечки прямо в руки, а деньги клал под головную подушку больного" [7].

Протоиерей Буткевич отмечает, что Мелетий был человеколюбнв и гуманен "даже по отношению к противящимся православной церкви раскольникам. которых он приобретал для церкви своею любовию и отеческим обращением", - черта, заслуживающая быть отмеченной для архиерея не только Николаевского времени.

6 декабря 1839 г. Мелетий, по случаю царских именин и храмового праздника, служил обедню в Николаевской церкви. Это было его последнее служение. Болезненный и слабый архиерей простудился и слег в постель, а 29 февраля 1840 г. его не стало. Харьковцы единодушно были огорчены кончиной "праведника", как назвал покойного в своем коротеньком некрологе В. Н. Каразин. "Праведника" похоронили по подписке, потому что, получая крупный казенный оклад и большие доходы с епархии, он оставил после себя всего-навсего 350 р. ассигнациями, две подзорных трубы, два куска бархата, книги да необходимое носильное платье. Похоронили Мелетия 5 марта 1840 г. в усыпальнице Покровского монастыря [8].

Полною противоположностью Мелетию был его преемник, преосвященный Смарагд Крыжановский. Магистр Петербургской академии, Смарагд прошел в ней все должности до инспектора включительно. Здесь он приняла монашество, здесь же дослужился и до архимандритства. Из Петербурга Смарагд был переведен на должность ректора Киевской академии, а через два года вновь возвратился в Петербург, ректором тамошней духовной академии. В 1831 г. Смарагд посвящена, в епископ ревельского, викария Петербургской енархии. Из Ревеля Смарагд переходить в Полоцк и получает сан архиепископа, оттуда в Могилев, а из Могилева в Харьков. От торжественной встречи Смарагд отказался. В Харькове он пробыл недолго. Это был, по выражению прот. Буткевича, архипастырь "особенный". Смарагд - полная противоположность Мелетию. Мелетий - воплощенная кротость, Смарагд чрезвычайно вспыльчив... У Мелетия - смирение, у Смарагда - преувеличенное сознание высоты своего сана и своих, достоинств... Это был аржиерей строптивый, живущий в постоянной вражде с губернатором и вообще гражданским начальством... В "Мелочах архиерейской жизни" покойного .Лескова Смарагд изображается как энергичный борец за интересы духовенства и церкви. Сам он, впрочем, с духовенством не церемонился. Покойный академик Сухомлинов рассказывает, что "архиепископ делал духовенству выговоры при богослужении во всеуслышание; одному священнику он громко сказал во время молебна: "зачем ты стал направо, а не налево? Ишь д… какой, а еще учитель" [9]. Автор статьи "Харьковская старина", помещенной в.№ 190 местных "Ведомостей" за 1879 г., рассказывает случай, происшедшей во время служения Смарагда в Воскресенской церкви, когда он, обнаружив копоть на церковных стенах, будто бы, обмазал ею лицо церковного старосты. Следует однако заметить, что рассказ этот вызвал опровержение со стороны одного из представителей местного духовенства.

Консисторскому суду Смарагд нередко предпочитал, "незаменимую саморасправу", в особенности в отношении причетников. Преувеличенное понятие о высоте святительского сана и, может быть, еще в Петербурге накопленная обида за угнетенное положение высшей церковной иерархии, находившейся в полному подчинении у светского начальства в лице таких обер-прокуроров, как Нечаев или Протасьев, и приниженное положение низшего духовенства, побуждали его "дерзить" везде светской администрации. Тот же Сухомлинов рассказывает, как Смарагд во время крестного хода публично заметил губернатору, что "такой грязи, как в нашем городе, не найдешь нигде, а начальство нисколько не заботится об улучшении города" [10]. Само собою понятно, что при таком характере Смарагд мог иметь гораздо больше врагов, чем друзей, а потому и пребывание его на кафедре не могло быть продолжительным... Уже в декабре 1841 г. состоялся указ о переводе Смарагда в Астрахань, через три года он уже в Орле. Умер Смарагд в Казани в 1863 г.

Место Смарагда занял знаменитый церковный проповедник Иннокентий Борисов. Сын священника Орловской епархии, Иннокентий окончил, курс в Киевской академии со степенью магистра, назначен затем инспектором в Петербургскую семинарию, здесь принял монашество и перешел профессором в академию. 26 лет он уже архимандрит, а 30 - ректор Киевской академии. В 1830 г. Иннокентий посвящен в епископа Чигиринского, викария Киевской епархии, в 1840 г. назначен на самостоятельную епархию в Вологде, а 31 декабря 1841 г. переведен в Харьков. Харьковской епархией Иннокентий правил 7 лет. 24 февраля 1848 г. он был переведен в Одессу, где и святительствовал до смерти (1857 г.)

Иннокентий Борисов - один из выдающихся русских архиереев. Необыкновенно красноречивый, можно сказать, художник слова, крупный ученый, не застывший в рамках богословской схоластики, но способный на высокий, согретый истинно христианским чувством, полет мысли, Иннокентий был к тому же и деятельным администратором. Его проповеди то трогали слушателей до слез, то потрясали их до глубины души. Его ученые труды дали ему степень доктора богословия, почетное членство во всех четырех духовных академиях, в университетах Харьковском, Московском и Петербургском, в ученых обществах - археологическом и географическом... Епархией управлял Иннокентий деятельно и к управлению относился серьезно. Он старался поднять религиозное чувство в своей пастве не только проповедями, но и внешней красотой религии. Он установил крестные ходы с иконой Озерянской Божией Матери из Харькова в Куряж и обратно и из Ахтырки в Троицкий монастырь. При нем возобновлены закрытые при Екатерине монастыри - Святогорский и Ахтырский, при нем же устроен и женский монастырь - Николаевский Стрелечий. В тех же целях поднятия религиозного чувства Иннокентий старался привлечь народ в церковь, но здесь на пути преосвященному стояли гражданине распорядки; помещики оставляли своим крестьянам для работ по собственному хозяйству только праздничные дни; что касается казенных крестьян, то о понуждении их к посещению церкви архиерей писал представлениe в палату государственных имуществ, но проку выходило мало. Иннокентий признавал образование необходимым не только для духовных, но и для их жен. Ему обязана своим зарождением мысль о женском училище для девиц духовного звания, для которого он успел собрать и кое-какие средства. При Иннокентии для семинарии, ютившейся до тех пор в старых и тесных помещениях бывшего коллегиума, выстроено новое обширное здание на Холодной горе. При нем же обновлен и архиерейский дом, выстроенный при преосвященном Павле. К духовенству, особенно к причетникам, довольно-таки до него распущенным, Иннокентий относился без послаблений. Он требовал от них знания катехизиса, устава, во время объездов епархии производил экзамены священникам и диаконам, а причетников экзаменовали члены архиерейской свиты. "Предание знает - передает о. Буткевич — и комичную сторону этих экзаменов, знает, напр., камилавку протоиерея-экзаменатора, наполнявшуюся при этих испытаниях серебряными рублевиками; знает и самого экзаменатора-камилавочника, всегда сердившегося на причетников, "этих мерзавцев", что к экзаменам они "не могли запастись ассигнациями" и т. п. Впрочем, лично Иннокентий не только не потворствовал, этим поборам, но иногда, узнав о них, подвергал виновных строгому наказание. "Один протоиерей-экзаменатор, говорят, лишился своего экзаменаторского звания: он был настолько неосторожен, что, подав Иннокентию какую-то свою книгу, забыл, говорят, вынуть оттуда запись денег, полученных им при испытании ставленников и причетников. Резудьтатом строгости Иннокентия явилось повальное бегство низших чинов клира из Харьковской епархии в другие. Сам владыка невеждами не дорожил и частенько совсем увольнял причетников "в светское звание, а священников - за штат: Желающих занять опустевшие места всегда было много между окончившими курс семинаристами [11]. Часто очень резкий в своих резолюциях, владыка иной раз был резок и в поступках. Академик Сухомлинов вспоминает, как однажды, осматривая алтарь монастырской церкви и узнавши, что один из монахов не исполнил данного накануне приказания, Иннокентий сбил с виновного клобук, но через несколько мгновений бросился к ногам оскорбленного монаха и просил его простить увлечение гневом [12].

После Иннокентия Харьковскую епископскую кафедру на короткий срок занял преосвященный Елпидифор Венедиктов. Правил он Харьковской епархией всего 8 месяцев, так что сколько-нибудь заметных следов после себя оставить не мог. Елпидифор - сын пошехонского сельского священника. Учился в Петербургской академии, потом был учителем в Архангельской семинарии, инспектором в Новгородской и ректором в Курской и Воронежской. В 1842 г. Елпидифор был посвящен в епископа Острогожского, викария Воронежской епархии. 10-го марта 1848 г. ему велено быть епископом Харьковским и Ахтырским, а 6 ноября того же года, не успев даже обжиться в Харькове, он перешел в Каменец-Подольск. После Подольска Елиидифор епископствовал еще в Вятке, а затем в новооткрытой Таврической епархии. Умер он ее сане Таврического архиепископа в Петербурге в 1860 г. от чахотки, которой страдал уже давно.


[1] Материалы к столетию Харьковской кафедры, прот. Н. Лащенка, в Харьк. Сборн., Вып. 7 (1893 г.), стр. 121-262. Вьш. 8, стр. 99-170. Вып. 9, стр. 129-200.

[2] Историко-статист. опис. Харьк. Успенск. собора. 84-85.

[3] Харьковсия Извест. 1817 г., Л; 5.

[4] Харьк. Епарх. Ведом. 1869 г.

[5] Харьковские Известия. 1817 г.,.V 20.

[6] Некролог в Харьк. Епарх. Вед. за 1809. Тоже отдельной брошюрой. Некролог в Харьк. Губ. Вед. 1869 г., № 39.

[7] Харьк. Сборн. Вып.3, стр. 209.

[8] Гр. Ив. Кулжииский. Святитель Медетий Леонтович, архиеиископ Харьковский и Ахтырский. X. 1881 г.

[9] Древняя и новая Россия. 1870 г. Т. 2, стр. 61.

[10] Там же.

[11] Буткевич. Иннокентий Борисов.

Об Иннокентии см. Русская Старина. 1878 г. Т. XXI, стр. 193-201, 547-572. 1'. XXIII, стр. 368-398.

[12] Древняя и новая Россия. 1876 г. Т. 2, стр. 61.

Категория: Д.И.Багалей | 16.11.2007
Просмотров: 2496 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz