Среда, 18.10.2017, 14:46
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
Оглашение
Доминик Бартелеми [11]
Бог и Его образ
Архим. Борис Холчев [4]
Беседы
К.-С. Льюис [10]
Кружной путь
Дан Ричардсон [2]
Вечность в их сердцах
Дороти Л. Сэйерс [16]
Человек, рождённый на Царство
Молитва фарисея [13]
Для тех, кто понимает, что не дорос до мытаревой
Дэвид Берсо [6]
История жизни Патрика, пробудившего Ирландию светом Евангелия.
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Только для православных. Что стоило бы удалить из чинопоследования литургии?
Всего ответов: 133
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » Оглашение » Доминик Бартелеми

Бог и Его образ. Введение

От переводчика


Эта книга написана крупным швейцарским ученым-доминиканцем, профессором Ветхого Завета университета во Фрибуре и издана в серии "Lire la Bible" ("Читая Библию"). Цель серии - сделать Св. Писание близким и понятным современным христианам, разъяснить его религиозные идеи и глобальный смысл в свете новейших экзегетических исследований, в конечном счете сделать его Книгой нынешнего Народа Божия. Как нам кажется, автору книги "Бог и Его образ" в целом удалось осуществить поставленную задачу. Мы предлагаем эту книгу всем, кто читает Библию и хочет читать ее осмысленно.
В русском издании книги "Бог и Его образ" библейские цитаты даются по синодальному переводу, однако слово "Господь" часто заменяется именем "Ягве" в соответствии с древнееврейским текстом и французским переводом Д.Бартелеми. В тех случаях, когда французская версия библейского текста существенно расходится с синодальным переводом, мы даем его в нашем переводе с французского. В этих случаях цитата отмечена звездочкой на строке в скобках. Тексты из Книги Иова приводятся (если особо не оговорено) в переводе С.С.Аверинцева.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Этот труд можно назвать сочинением любителя, если помнить, что "любитель" происходит от слова "любить". Когда "любитель" спешит к предмету любви, торопится, не смотрит под ноги и то и дело теряет равновесие, перед вами - произведение любителя. Несмотря на легковесную аналогию предисловия, страницы, которые я сегодня предлагаю вниманию читателя, немного беспокоят меня. Боюсь, что я слегка перестарался, стремясь не пользоваться знаниями из области текстуальной и литературной критики. Перечисляя некоторые предписания Закона, кодекс Элогиста, я их без стеснения перемежаю с кодексом второзаконническим. Образ Моисея я воссоздаю, черпая материал из ягвистской, элогистской и иногда священнической традиции, без предварительного научного анализа возможности соединения этих традиций. Книги Исхода, Иезекииля и Апокалипсиса переговариваются, подобно давним друзьям, тогда как ни одна из этих книг в отдельности не представлена. Я серьезно опасаюсь, что читатели этих страниц будут неприятно удивлены взглядом на Библию как на произведение одного автора. Я хорошо понимаю, что произведение не мохет претендовать на серьезность в научном отношении, если оно оказывается ретроградным. Так вот, в этом смысле настоящая работа является несерьезной.
Однако, разрешив себе публикацию этой книги, я исходил из глубокой убежденности в том, что огромное количество критической литературы может заслонить фундаментальную сущность Священного Писания, которая есть слово Бога, обращенное к Его народу, т.е. к вам и ко мне. Перед тем, как написать десять глав этой книги, я посвятил много лет изучению и сличению палестинских списков греческой Библии первых веков нашей эры. Труд этот в настоящее время печатается в Голландии. Я не отрекаюсь от него, однако должен заметить, что он не пролил ни малейшего света на то, как слово Бохие должно отозваться в моей судьбе. Можно создать историю вернисажей, проследить, как и когда подвергалась очистке какая-нибудь картина, обсуждать различия, создаваемые гармонией и контрастом живописных тонов. Можно написать историю изменения трещин у Джиоконды, искать, в какую эпоху возникло то, что соединяет внутренний угол правого глаза Моны Лизы с правым крылом ее носа, или та слегка извилистая линия, которая соприкасается с ним немного правее. Это очень важно, поскольку две трещины, освещенные одинаково, расположены в двух различных плоскостях и затрудняют восприятие перехода от носа к щеке. Библия - это слово Божие, и потому естественно, что много времени и усилий посвящается изучению изменений, которым подвергается ее текст. Но макрофотография, полученная при этом, не имеет прямой связи с оптикой "lectio divina" (духовного чтения).
Обратимся к другому примеру: значение весьма странного предмета, который мы сегодня называем "Ника Самофракийская", не сводится к истории ее разрушений или реставрации ее правого крыла и левой части торса. Ника Самофракийская, искалеченная и наполовину отреставрированная, "существует" гораздо больше для нас (в различных случаях по разному), чем она существовала для тех, кто созерцал ее во втором веке до н.э., когда она совершенно новая стояла в святилище Кабиров. Найденная в 1950 году ладонь ее правой руки, соединенная с кусочками пальцев, находящимися в Венском музее, не проясняет значения нашей "Ники", особенность которой в том, что она отныне расколота: обезглавленный бюст, поддерживаемый крыльями, в силу отсутствия рук обретает свой истинный смысл. Если бы скульптор создал ее без рук и без головы, мы были бы шокированы крайним сюрреализмом автора. Но, разрушаясь, с течением времени она безболезненно теряла то, что мешало ей обрести свое подлинное значение - стать форштевнем греческой цивилизации на нашем Западе. Ощущение полета мы получаем, несомненно, через левое крыло, единственно подлинное, которое и должно привлекать наш взгляд, тяжеловесность же восстановленного правого крыла лишь подчеркивает полет левого.
Ко времени образования Антиохийской, Римской, Александрийской Церквей наша Библия - тоже единственное в своем роде произведение - уже претерпела значительные изменения. Одни книги были потеряны, другие основательно переработаны. Однако именно в таком виде дошло до нас слово Божие. И такова воля Святого Духа, чтобы мы получили ее в таком виде; критические исследования помогают нам понять процесс ее изменения, однако цель этих исследований совсем не в том, чтобы заменить нашу Библию ее самой ранней версией. Мы должны принять, что Библия, унаследованная первохристианами - вполне сложившееся произведение, обладающее внутренним единством, и по вдохновению Святого Духа и под Его водительством она достигла такой зрелости, что составила священную библиотеку народов Нового и Вечного Завета. Адекватный самому Священному Писанию способ чтения это - "lectio divina". т.е. чтение, при котором оно расматривается как произведение одного автора, и этим автором является Бог.
Итак, нельзя заниматься "библейским богословием", не приняв двух требований: 1) не выделять в Библии какую-либо Книгу или Завет, потому что Библия - это стройное целое, состоящее из связанных между собой Книг, подобно трагедии в пяти действиях; 2) сосредоточить внимание на том, что Бог говорил нам от Себя. Если нет первого требования, мы пренебрегаем прилагательным (в словосочетании "библейское богословие"), при отсутствии второго требования мы упускаем из вида существительное.

Я не стану призывать игнорировать исследования литературной предыстории текстов. Но, во всяком случае, не стоит заблуждаться насчет подвижной и неустойчивой критики. Библейскому богослову достаточно знать, какому крылу "Ники" надо отдать предпочтение, чтобы остановить на нем взгляд; но я не думаю, что в рассуждениях на эту тему есть какая-то польза. Итак, критика меняет расположение одних текстов по отношению к другим и при случае придает всему ансамблю более ярко выраженный рельеф. Однако иногда цельное восприятие проигрывает от отдельных элементов рельефа, тогда как некоторое смешение планов подчеркивает фундаментальную нерасчленимость божественного Слова. Библейская критика приближается к достоверности благодаря точности кропотливого анализа, а библейское богословие опирается на интегрирующую способность некоего взгляда в целом, который включает в себя понятия на первый взгляд противоположные или же этапы, кажущиеся гетерогенными. Чтобы отличить богослова от критика, приведем еще одно сравнение. Фотография, помещенная в журнале, состоит из множества черно-белых точек. Пусть на рассматриваемой нами фотографии изображение плохое, нечеткое или слишком темное. Критик будет анализировать фотографию, точно измеряя поверхность черных точек в том или ином секторе. Богослов, протягивая руки к хорошо освещенной репродукции, слегка прищурит глаз, надеясь уловить вырисовывающийся образ. Когда речь об образе, обладающем единым смыслом, надо прибегать ко второму методу. Также и способ чтения Библии будет зависеть от того, обладает или нет совокупность точек его изобразительного поля глобальным смыслом. При отсутствии глобального смысла требуется анализ критика, позволяющий правильно расположить многообразие точек на пунктирной гравюре с господствующим темным колером. Если изобразительное поле Библии содержит некий общий смысл, надо отказаться от аналитического исследования, прибегнув к синтезирующему взгляду, при котором следует несколько отступить назад, чтобы диафрагма глаза увеличилась за счет ее радужной оболочки. Острый взгляд останавливается на той или иной детали лишь затем, чтобы проверить в этой решающей точке правильность интерпретации, подсказанной картиной в целом. Тексты, которые рассматривает богослов, могут истолковываться не буквально, если речь идет о том, чтобы посредством всеохватывающего взгляда выделить общий тон или подчеркнуть с помощью макрофотографии характерные детали.
Однако не легко бросить общий взгляд на Библию христиан, которая содержит 1500 страниц. Для этого надо неустанно прочитывать ее от начала до конца, так, чтобы вся Библия запечатлелась в памяти большими четко очерченными кусками. При изучении отдельного текста надо все время помнить о его равновесии с целым. Особая интуиция подчас позволяет найти нужную связь между стихами, разделенными сотней страниц. Работа аналитика над словом может помочь в уточнении некоторых данных, однако она не может заменить диалог, урывками возникающий в памяти, между голосом, который я слышу сегодня, и другим, который звучит во мне вот уже несколько месяцев, который обращен ко мне из другой Книги, но остается для меня непонятным, так как смысл его в том, чтобы ответить голосу, говорящему со мной сегодня. Если к тому же стих, который я читаю сегодня и который я прочел внимательно несколько раз в надежде понять его, начинает, наконец, открываться мне, - это происходит благодаря тому, что несколько месяцев назад я был поражен звучанием другого стиха, и он помогает мне понять сегодняшний стих. Я обнаружил сегодня их диалог, о котором до сих пор не подозревал.
Однако неустанного чтения всей Библии еще не достаточно. Вернемся к нашему примеру с фотографией, трудной для дешифровки. Я бы легко раскрыл смысл ее образа, если бы знал тот объект, который она изображает. В некотором смысле справедливо утверждение, что можно опознать лишь то, что поддается узнаванию. Если прообраз мне хорошо известен, даже на самой плохой репродукции я смогу обнаружить его черты, так как они запечатлены во мне. Многочисленные тени и отражения обретут смысл, если воспроизводимый объект уже живет в моей памяти. Но реальность, чуждая моему сердцу, не посещает меня в моих воспоминаниях. Для того, чтобы голос был узнан, недостаточно его просто слышать... Надо чтобы он, по крайней мере, говорил с вами, и вы знали все характерные интонации. Тот, кто не идентифицировал интонации слова Божия в своей жизни, тот не сможет раскрыть смысл Слова Божия в Писании. Я никогда не смогу настроить себя на ту волну, на которой звучит Его голос, и потому не смогу узнать Его, если эта волна не живет постоянно в тишине моей любви.
Я не могу сказать, что смог реализовать очерченные принципы в данной работе. Скорее, они родились во время ее редактирования, но я придал им форму лишь после того, как была поставлена последня точка. Хотя я писал эту книгу без заранее продуманного плана, тем не менее он выявился задним числом, и я хочу о нем сказать. После введения (краткого рассказа о Библии и особенно о Ветхом Завете), в первых двух главах я ввожу проблематику Откровения и его реконструкции, столь существенную для всего Св. Писания в целом. Последующие восемь глав говорят не об указанных в них восьми последовательных этапах божественного творчества, а лишь о восьми взглядах на Библию, пропущенных через фильтры, отбирающие те или иные цвета из общего цветового изображения. Как любое цветное изображение возникает в результате сложения нескольких дополняющих друг друга монохромных изображений, полученных на отдельных негативах и воспроизводящих весь образ в одном цвете, так и библейское богословие, уравновешивающее различные точки зрения, как мне кажется, может соединить в голове читателя несколько взглядов, отображающих всю библейскую картину в определенном свете. Каждый из этих взглядов несет в себе изображение, в котором какая-то часть образа сильнее выделяется благодаря более яркой окраске, достигнутой с помощью особого фильтра. Мне показалось, что я расположил в хронологическом порядке те элементы, которые наиболее сильно выделяются с представленной здесь точки зрения. Так, в третьей главе наиболее отчетливо показано появление на сцене Моисея, тогда как четвертая глава определяется Декалогом. Содержание пятой главы сконцентрировано вокруг золотого тельца. В шестой - выделяется личность Давида, а в седьмой - Осии. Провозвестие Иеремии наполняет восьмую главу. В центре девятой светится чаша св. Грааля. В десятой - мы прислушиваемся к голосу Святого Духа.
Все знают, как трудно правильно передать цвета. В нашем случае трудность возрастает из-за того, что спектр слова Божия не лежит в области белого цвета. Нелегко идентифицировать цветовые составляющие совершенной тишины, которые образуют истинный Свет. Невозможно, лишь наведя объектив, получить на пленке беспритрастное изображение Библии на какой-нибудь одной длине волны. Один цвет может подавить другой. Отсутствие какого-либо цвета можно обнаружить по господству дополнительного цвета. Итак, данное эссе нельзя, конечно, назвать в этом смысле удачным. Я публикую его прежде всего для того, чтобы указать на те цвета, которые подавляют другие, а также на цвета, недостаточно ярко выявленные. Я не хотел оставаться бессознательным дальтоником.
Уточним дополнительно, что текст этой книги почти идентично публиковался в десяти статьях о Духовной жизни с ноября 1961 по апрель 1963 г. Первые восемь статей - это значительно переработанные первые десять глав Курса Религиоведения, прочитанные в 1960-1961 гг. во Фрибурском Университете. Настоящее издание снабжено небольшими комментариями и дополнительными ссылками на Библию.
Фрибур (Швейцария), 10 марта 1963 г.

СОКРАЩЕНИЯ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ В ПРИМЕЧАНИЯХ:

    ИБ - Иерусалимская Библия (La Sainte Bible traduite en français sous la direction de 1'Ecole Biblique de Jerusalem, Edition du Cerf, 1955).
    IAT - R. de Vaux. Les inctruction de 1'Ancien Testament, t.l: Paris. 1958; t.2: Paris, 1960.
    GTS - M. du Buit. Géographic de la Terre Sainte: Paris, 1958.
    АР ~ W.F. Albright. L'archéologie de la Palestine: Paris, 1955.

ВВЕДЕНИЕ

Перечитывая Ветхий Завет

Ветхий Завет - это не только памятник древности. Иначе он представлял бы интерес лишь для ограниченного круга людей, которые считают своим призванием устанавливать связь с прошым; такие люди, называемые архивариусами, есть у всех народов, однако их число ограничено. Древние тексты Ветхого Завета содержат слово Божие. Слово, в котором Бог обращался к человеку в давние времена, оказывается настолько созвучным словам Христа, что оно заставляет задуматься. Бог не меняется, и, по сути. Он всегда говорит одно и то же. Божественное слово, выношенное в тайне Его существа, исходя от Бога, остается субстанционально идентичным
1). Однако народ-дитя, слушавший Его впервые, не мог так глубоко проникнуть в его содержание, как впоследствии народ, достигший большей зрелости. Здесь уместно вспомнить слова Иисуса, которые Он говорил на Тайной вечере ученикам:"Еще многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить". Иначе говоря, слово Божие, которое человек слышит сейчас, отзовется в нем спустя значительное время.
Уже сейчас, когда оно приходит к человеку, это слово содержит в себе такое богатство и глубину, которые человек не в состоянии вместить. Но постепенно народ Божий будет взрослеть, переживая двойной опыт: опыт бесчисленных даров, посылаемых Богом, и опыт непрекращающихся невзгод, также тайно посылаемых Им. По мере своего медленного роста народ будет возвращаться к давним словам Бога, улавливая в них то, что раньше было для него сокрыто. По этому поводу можно привести другие слова Господа из Его беседы с учениками после Тайной вечери:"Утешитель же. Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам". Действительно, слово Божие, которое слышал человек от Авраама до Иисуса, по содержанию превосходило способность понимания его современников, и роль Святого Духа - вызвать в человеческой памяти то, что Бог говорил прежде. Он напоминает чуткому, просветленному сердцу то, что оно слышало в детстве и чего тогда понять не могло. Итак, Святой Дух, вдохновляющий Писание и вкладывающий в него Свои тайные сокровища, которых ни один современник библейского писателя не мог до конца постигнуть, играет еще и вторую роль, естественно вытекающую из первой: роль гида при повторном чтении древнего слова. И потому слово Божие не прошло мимо ушей Авраама и его потомков, а оставило в них след. Оно прежде всего сохранилось в живом устном предании 2). Впоследствии, с развитием в Израиле письменности, оно стало записываться. Это Писание оставило глубокий след в сознании народа и почиталось не как мертвая буква, имеющая отношение лишь к прошлому, а как предмет непрерывных размышлений, к которым без конца возвращаются 3), чтобы укрепить и усилить глубокую преемственность с его первоначальной ориентацией.
Еще раз обратимся к словам нашего Господа, сказанным после Тайной вечери:"Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину" (Ин 16,13). Роль Святого Духа - ввести нас в полноту истины, поэтому Он выступает в роли гида при перечитывании Слова, Им же вдохновленного ранее. И после смерти Иисуса - поскольку ученики воплощенного Слова не могли вместить всего, что Он им говорил,- надо продолжать чтение слова Божьего, чтобы приблизиться к полноте истины. Это возможно только под водительством Святого Духа, Который вдохновлял древнее Слово, иначе говоря, надо принадлежать тому народу, которому был обещан Святой Дух, как владельцу обетования. Я думаю, что именно в этой перспективе раскрывается дня нас все значение Библии. Мы понимаем сейчас, почему и в каком смысле Иисус мог говорить (Мф 13, 52), что христианин, знакомый с Писанием - "подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей и новое и старое". Вещественно - он вынесет только старое, духовно - новое, если только переберет свои сокровища под водительством Святого Духа, Который когда-то вдохнул жизнь в Слово.

Ветхий Завет - свет для нового человека

Зачем нам, христианам, знать, как народ Израиля постепенно постигал то, чем мы сегодня щедро одарены? Не может ли наш интерес быть чисто историческим? Не является ли Новый Завет единственной книгой Писания, над которой мы должны размышлять для проникновения в полноту истины? Действительно, если Ветхий Завет можно охарактеризовать как закон жизни ветхого человека, умершего вместе с ним. Новый Завет можно было бы определить как закон жизни нового человека 4). Однако Ветхий Завет представляет для нас интерес более чем теоретический. Хотя смерть ветхого человека в нас субстанционально уже произошла, однако она не достигла полноты. Крещением в нас засевается семя нового человека, но ветхий человек продолжает активно жить. Вся наша жизнь протекает в умирании и рождении, поэтому важно, чтобы к моменту смерти новый человек, заложенный в нас как семя, оказался жизнеспособным для вечности; в противном случае, родившись в вечность, он оказывается мертворожденным 5). Крещение - это зачатие, и мы, обладая свободой, на протяжении всей жизни несем ответственность за жизнь и развитие зародыша, т.е. за то, чтобы наша сущность успешно развивалась от ветхого человека к новому; однако это достигается не просто.
Опасно было бы думать, что семена нового человека дают быстрые всходы. Конечно, можно считать себя исцеленным, в то время как в действительности ветхий человек продолжает действовать и влиять на развитие нового. Какова тактика ветхого человека? Он не противостоит новому человеку прямо; ветхий человек осторожен, ему хорошо известно, что если в сердце крещеного он предстанет безбожником, последний тотчас примет меры для его искоренения. Поэтому ветхий человек, будучи атеистом, прикидывается верующим; он захватывает жизнь нового человека в свои руки и показывает ее в смешном виде. Чем сильнее новый человек стремится его выжить, тем больше тот выжимает из него соки и паразитирует на нем. Ветхий человек ухитряется как может - он выдает себя не за атеиста, а за идолопоклонника. Не имея возможности покончить с Богом, он создает другого бога по своему образу. Ветхий человек никогда не ставит себя перед лицом Бога живого, так как это было бы равносильно смерти 6). Поэтому он предпочитает создать себе бога, удобного и пригодного для жизни; и новый человек, который еще недостаточно опытен и не всегда проницателен, долгое время может жить, едва догадываясь о том, что другой создает ему бога, которому он поклоняется. Он не подозревает, что находится не перед лицом Бога живого, а во власти того, кто создал бога в воображении, и что пытается удовлетворить и успокоить свою совесть, пребывая в верности этому богу... не столько измышленному, сколько истолкованному. Вот в чем драма: ветхий человек становится монахом, исповедующим подпорченное Евангелие. Он способен на все, чтобы скрыть свое лицо и продолжать паразитировать на благих намерениях, которыми вымощен ад, и он обязательно должен быть во всем, что есть самого благородного в сердце человека. Так, он способен все поменять местами и из всего извлечь для себя пользу. Вот почему надо умерщвлять в себе ветхого человека, прежде всего, выявляя и вынося на свет его дела - дела идолопоклонника. Замаскировав себя, он пытается убедить нас в том, что мы всецело соответствуем духу Нового Завета, что наше широкое сердце способно вместить Евангелие и жить им. Итак, вернемся к Ветхому Завету. Посмотрим, к каким хитростям прибегает ветхий человек, когда, уклоняясь от Бога, он еще не облачился в овцу Доброго Пастыря. Мы должны знать, что Ветхий Завет лучше всего выявляет идолопоклонство и всяческие подделки под Бога живого. Мы, христиане, вместо того, чтобы отдать себя в руки Бога живого, пребываем в сомнительном квиетизме и рискуем быть убаюканными руками того, в кого мы верим как в "доброго бога". Но Ветхий Завет способен вскрыть наше идолопоклонство, нашу отдаленность от Бога. Он может нам показать наше ничтожество и бедность, поможет обрести себя среди тех бедных, которым принадлежит Царство 7).
ПРИМЕЧАНИЯ

1) См. в Иерусалимской Библия (ИБ) примечание к первому стиху из Евангелия от Иоанна, а также параллельные места к этому стиху.
2) О значении устного предания в формировании Св. Писаная см. в ИБ введение в Пятикнижие, начиная со с. 4. См. также слово "учение" в указателе к lAT.
3) См. предисловие переводчика Книги Иисуса, сына Сирахова, в ИБ, с. 894. См. также, что сказано (ИБ, с. 978) о влиянии Книги Иеремии и о Книгах, влиянию которых она подвергалась, и перечень источников Книг Паралипоменон (ИБ, с. 403-404).
4) О значении понятий "ветхий" и "новый человек" см. примечания в ИБ к Еф 2,15 и Кол 3,10.
5) См. примечания к Рим 6,4 и Кол 3,5 в ИБ.
6) Ветхий человек говорит: "Страшно впасть в руки Бога живого!" (Евр 10,31), тогда как новый человек скажет:"Сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому !"(Пс 84,3).
7) См. примечания на Мф 5,3 в ИБ.


Другие материалы по теме
Категория: Доминик Бартелеми | 16.11.2007
Просмотров: 1375 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz