Среда, 23.08.2017, 12:08
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
Оглашение
Доминик Бартелеми [11]
Бог и Его образ
Архим. Борис Холчев [4]
Беседы
К.-С. Льюис [10]
Кружной путь
Дан Ричардсон [2]
Вечность в их сердцах
Дороти Л. Сэйерс [16]
Человек, рождённый на Царство
Молитва фарисея [13]
Для тех, кто понимает, что не дорос до мытаревой
Дэвид Берсо [6]
История жизни Патрика, пробудившего Ирландию светом Евангелия.
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Каким библейским компьютерным программам Вы отдаете предпочтение в работе?
Всего ответов: 2326
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » Оглашение » К.-С. Льюис

Книга шестая. К Северу от Ущелья
Я не стану восхищаться преизбытком, одной добродетели, пока не увижу рядом с нею преизбытка другой, противоположной. Человек велик не тогда, когда стоит на краю, но тогда, когда касается обеих бездн и всего, что лежит между ними.
Паскаль
Высокомерие - одна из простейших защитных реакций.
Ричардо


Глава 1

Первые шаги к Северу


- По дороге идти незачем, - сказал Виртус. - Надо исследовать вон те скалы.
- Простите, сэр, - сказал Труд. - Я знаю этот край, заходил туда миль на тридцать. Пока что можно идти по дороге.
- Откуда вы знаете? - спросил Виртус.
- Ах, сэр, - отвечал Труд, - я часто пытался перейти Ущелье, особенно в молодые годы.
-- Конечно, пойдем по дороге, - сказал Джон.
- А мне представляется, - возразил Виртус, - что перейти можно именно там, на крайнем Севере. В конце концов, переплывем пролив на лодке.
Они пошли по совсем уж безотрадным тропам, через камни и пустоши. Вскоре им стало трудно идти и трудно дышать, и они поняли, что путь их медленно поднимается вверх. Здесь почти ничего не росло - кустик, пучок чахлых трав, а так все мох да камень, и ступали они по камням. Серое небо нависло над ними, птиц не было, а холод стоял такой, что они не могли остановиться, сразу замерзали.
Виртус шел ровным шагом, Труд - тоже, но на почтительном расстоянии, а Джон натер ногу и хромал. Долго думал он, под каким предлогом остановиться и, наконец, сказал просто:
- Друзья мои, идти я больше не могу.
- Ты должен, - сказал Виртус.
- Мы вам поможем, сэр, - сказал Труд. - Не привыкли вы, силы нету.
И они подхватили его под руки, и вели много часов, и к вечеру услышали крики чаек, и Виртус воскликнул:
- Мы у берега!
- Еще далеко, сэр, - сказал Труд. - Чайки залетают от моря миль на тридцать, когда плохая погода.
И они еще долго шли, и серое небо стало черным, и они увидели хижину, и постучались в двери.


Глава 2

Три Бледных Брата


Войдя в дом, они увидели трех молодых людей, очень худых и бледных, которые сидели у печки. Потолок был низкий. У одной стены стояла скамья, застланная мешковиной.
- Мы не богаты, - сказал один из бледных людей, - но я управитель, и долг велит мне разделить с вами трапезу.
Звали его Угл.
- Убеждения не позволяют мне повторить слова моего друга, - сказал другой. - Я выше заблуждений, называемых гостеприимством и жалостью.
Его звали Классикус.
- Надеюсь, - сказал третий, - вы бродите по пустынным местам не потому, что заражены романтикой.
Он назывался Гумани.
Джон слишком устал, чтобы ответить, Труд не посмел бы, но Виртус сказал Углу:
- Вы очень добры.
- Я ничуть не добр, - сказал Угл. - Я делаю то, что должен делать. Моя этическая система зиждется на догме, а не на чувстве.
- Прекрасно вас понимаю, - сказал Виртус.
- Неужели вы из наших? - воскликнул Угл. Неужели вы схоласт и богослов?
- Простите, - сказал Виртус, - в таких делах я не разбираюсь, но знаю, что правилу надо следовать, ибо это - правило, а не потому, что мне так угодно.
- Да, вы не из наших, - сказал Угл, - и вы, конечно, погибнете. Языческие добродетели - лишь блестящие пороки. Приступим к трапезе.
И мне приснилось, что бледные люди вынули три банки мясных консервов и шесть галет. Угл поделился с гостями своей порцией. Каждому досталось очень мало, но все же Джон и Труд что-то съели, ибо Виртус и Угл наперебой уступали им свою еду.
- Пища наша проста, - сказал Классикус, - и придется не по вкусу тем, кто изощрил свою чувственность в южных краях. Но оцените совершенство формы. Банки - безупречный куб, галеты - квадрат.
- Надеюсь, - сказал Гумани, - вы заметили, что мы не употребляем старых, романтических приправ.
- Заметили, - скзал Джон.
- Все лучше редиски, - сказал Труд.
- Вы здесь живете, господа? - спросил Виртус.
- Да, - отвечал Гумани. - Мы основали общину. Народу у нас мало, пищи тоже, но когда мы возделаем эту землю, всего будет достаточно, конечно, для умеренных людей.
- Это прекрасно! - сказал Виртус. - Каковы же ваши принципы?
- Вера, гуманизм, классицизм, - сказали хором бледные люди.
- Вера! Значит вы - управители?
- Ни в коей мере! - вскричали Гумани и Классикус.
- Но вы верите в Хозяина?
- Меня эта проблема не занимает, - сказал Классикус.
Я же, - сказал Гумани, - знаю точно, что Хозяин просто миф.
- А я, - сказал Угл, - знаю точно, что Хозяин - истинный факт.
- Как странно! - сказал Виртус. - Не пойму, что же вас объединило.
- Ненависть, - сказал Гумани. - Да будет вам известно, что мы - братья, и отец наш - мистер Умм.
- Я его знаю, - сказал Джон.
- Он был женат дважды, - продолжал Гумани. - Первую его жену звали Мерзилия, вторую - Хладилия. От первого брака родился Сигизмунд, наш сводный брат.
- Я знаю и его, - сказал Джон.
- Мы же, - сказал Гумани, - родились от второго.
- Так мы в родстве! - вскричал Виртус. - Вы, наверное, знаете, что у Хладилии был сын от первого брака. Это я и есть. Мы - сводные братья. Как ни жаль, отца своего я не помню и даже слышал, что его не было.
- Ни слова больше! - сказал Угл. - Вряд ли вы полагаете, что этот предмет нам приятен. К тому же, моя должность велит мне отречься даже от законных родственников.
- Кого же вы все ненавидете? - спросил Джон.
- Учились мы, - сказал Гумани, - у нашего сводного брата, в Гнуснопольском университете, и знаем, что всякий, связавшийся со старым Блазном, навсегда остается рабом его темнокожей дочери.
- А сами вы бывали у лорда Блазна? - спросил Джон.
- Конечно, нет. Мы научились ненавидеть его, наблюдая за тем, как повлияли его песни на других. Ненависть к нему - первое, что нас объединило. Затем мы обнаружили, что, живя в Гнуснополе, неминуемо попадешь в темницу.
- Я и это испытал, - сказал Джон.
- Таким образом, нас объединяет ненависть к Великану, Гнуснополю и Блазну.
- Особенно к Блазну, - уточнил Классикус.
- Я бы сказал иначе, - заметил Угл. - Ненависть к полумерам. Мы ненавидим сентиментальное мнение, что есть хоть что-то хорошее, что-то достойное, хотя бы сносное, по эту сторону Ущелья.
- Вот почему, - сказал Классикус, - мы с Углом и враги, и единомышленники. Я не разделяю его идей о той стороне Ущелья. Но мы согласны в том, что здесь ничего хорошего нет, и не позволим морочить нам голову чувствительной, благодушной чепухой.
- Меня же, - сказал Гумани, - объединяет с Углом иное. Он направляет в единое русло всю эту мистическую чушь - всякие мечтания, пылания, томления - и отводит им место на той стороне, очищая от них эту. Тем самым, мы можем создать здесь цивилизацию, основанную на принципах м-ра Трутни и даже на принципах Великана, но без покровов иллюзии. Только так мы будем людьми, а не животными, как хотел бы Великан, и не ангелами-недоносками, как хотел бы Блазн.
- Мистер Джон уснул, - сказал Труд и не ошибся.
- Простите, - сказал Виртус, - мы сегодня долго шли.
И я увидел, как все шестеро легли на мешковину. Было намного холоднее, чем у м-ра Трутни, но никто не мыслил здесь об удобстве, лежали все рядом, и Джон спал лучше, чем в прошлую ночь.


Глава 3

Отец Угл


Когда они проснулись, у Джона так болели ноги, что дальше он идти не мог. Труд предложил, что они с Виртусом пойдут дальше, посмотрят, а к вечеру вернутся. Джону было совестно обременять таких бедных людей, но Угл велел ему остаться, объяснив при этом, что гостеприимство - не заслуга, а жалость к несчастным - просто грех, если они основаны на чувстве, но он, как управитель, не отпускает его по обязанности. И я увидел во сне, что Труд и Виртус идут на Север, а Джон остается с бледными братьями.
Днем он побеседовал с Углом.
- Значит, - сказал Джон, - вы верите, что через Ущелье перейти можно?
- Я это знаю, - отвечал Угл. - Если вы разрешите мне отвести вас к некой Матушке, она перенесет вас в мгновение ока.
- Понимаете, - признался Джон, - мне, собственно, нужен не тот край Ущелья, а дивный остров.
- Забудьте о нем поскорее! Это все штуки старого Блазна. Забудьте, иначе я не смогу помочь вам.
- Чем вы мне поможете, если нужен мне только остров?
- Если вы не хотите перебраться через Ущелье, не о чем и говорить. Оставайтесь со своим островом, но знайте, что он - одна из здешних мерзостей. Если вы грешник, то, ради всего святого, будьте и циником.
- Откуда вы знаете, что он мерзок? Если бы не он, я бы не зашел в такую даль.
- Это безразлично. По сю сторону Ущелья ничего доброго нет.
- Матушка говорила не так. Она сказала, что одни плоды намного лучше, чем другие.
- Ах, вы ее видели? Тогда я не удивляюсь, что у вас в голове такой сумбур. Говорить с ней можно только через переводчика. Вы неверно истолковали ее слова.
- Но и Разум сказал, что остров - не обязательно мираж. Простите, может быть, вы с ним в ссоре, как м-р Трутни?
- Я глубоко чту рыцаря, но как могли понять его вы, новичок? Чтобы с ним общаться, вы должны усвоить от старших догмы, в которые они облекли его слова.
- Вы когда-нибудь видели мой остров? - спросил Джон.
- Упаси Хозяин!
- А лорда Блазна слышали?
- Конечно, нет! За кого вы меня принимаете?
- Тогда хотя бы одно я знаю лучше вас. Я испытал то, что вы зовете чувствительной чепухой. Вам незачем говорить мне, что она опасна и даже чревата злом. Я ощущал и опасность, и зло много чаще, чем вы. Зато я знаю, что ищу не их. Я знаю это, и еще сотни вещей, которых вы и не нюхали. Простите, если я груб, но вам ли давать мне советы? Скопцу ли учить того, кто жаждет целомудрия? Слепцу ли водить того, кто хочет уйти от похоти очей? Однако, я рассердился, а вы поделились со мной галетой. Простите меня.
- Должность моя, - сказал Угл, - велит мне сносить обиды.


Глава 4

Гумани


Под вечер третий из братьев повел Джона в сад, где со временем должны были вырасти плоды. Так как вокруг никого не было, сад этот не огородили, но пределы его отметили камнями и ракушками, и хорошо сделали, ибо иначе он ничем не отличался бы от пустоши. Несколько ровных тропинок тоже можно было узнать по такой каемке.
- Как видите, - сказал Гумани, - мы не признаем устарелого, живописного садоводства. Здесь нет ни клумб, ни пруда, ни извилистых тропок, ни раскидистых деревьев. Нет здесь и грубых, взывающих к чувственности съедобных произрастаний, даже бесформенного картофеля и растрепанной капусты.
- Да, чего нет, того нет, - согласился Джон.
- Здесь, собственно, нет ничего. Но мы начинаем, мы - первые.
- А вы пытались вскопать землю? - спросил Джон.
- Ну что вы! - воскликнул Гумани. - Это сплошная скала, земли - на дюйм, не больше, зачем ее трогать. Пускай уж остается легкий покров мечты, как-никак мы - люди.


Глава 5

Пища с Севера


Поздно вечером в хижину вошел Виртус и сразу кинулся к огню. От усталости он долго не мог заговорить; наконец, сказал так:
- Уходите отсюда, и поскорее.
- Где Труд? - спросил Джон.
- Остался у них.
- Почему же нам надо уходить? - спросил Гумани.
- Сейчас объясню. Кстати, на Севере перехода через Ущелье нет.
- Значит, мы в тупике, - сказал Джон. - Зачем мы ушли с дороги?
- Зато сейчас мы хоть знаем, - сказал Виртус. - Подождите, я поем и тогда все объясню. Господа, я могу отблагодарить вас за гостеприимство! - и он извлек из карманов куски пирога, бутылки крепкого пива, и даже флягу с ромом. Воцарилось молчание, а когда все насытились, вскипятили воду, чтобы сделать грог, Виртус начал свой рассказ.


Глава 6

Дальний Север


- Дальше миль на пятнадцать все так же, как здесь, камни, мох и чайки. Горы, когда к ним подходишь, страшны, но дорога ведет к проходу, и нам не пришлось карабкаться вверх. За проходом - каменистая долина, где мы увидели первых обитателей. По краям ее, в пещерах, живут карлики. Они очень злобны и непрестанно ссорятся, но признают своим повелителем некоего Люта. Когда они узнали, что мы идем дальше, то есть к нему, они меня охотно пропустили, но дали мне вожатого, а Труд, по своей воле, остался у них. Он был все такой же вежливый со мной, но они ему очень понравились. Итак, мой карлик, по имени Сварл, повел меня дальше на Север. Понимаете, карлики эти - не люди, а настоящие карлики, тролли. Они говорят, и ходят на двух ногах, но они другие, чем мы. Я все время ощущал, что если они убьют меня, это не будет убийством, как если бы, скажем, меня съел крокодил или задушил орангутанг. Это особый вид существ. У них лица не такие, как у людей.
Словом, карлик вел меня выше и выше, петляя между скалами. К счастью, я не боюсь высоты. Мне был страшен ветер. Карлика он не собьет, слишком тот низко. Раза два или три я едва не погиб. Дом Люта поистине ужасен. Длинный, вроде сарая, снизу кажется, что к нему нет никаких подступов. Но мы туда шли.
Запомните, все время, всю дорогу я видел пещеры. Горы - просто соты какие-то. Этих карликов там тысячи. Истинный муравейник, и ни одного человека, кроме меня.
Сверху, из Лютова дома, идет обрыв к морю. Наверное, таких высоких обрывов больше нет. Внизу там камни, до моря еще футов с тысячу, но ходить по ним невозможно, земли нет никакой, разве что чайке присесть.
Однако вам нужно узнать о Люте. Он сидел в конце этого зала, или сарая, в высоком кресле вроде трона. Ростом он очень высок, но увидев его, я подумал как о карликах - того ли он вида, что люди? Одет он в шукры, на голове у него - железный рогатый шлем.
Была там и женщина, огромная, скуластая, рыжая. Звали ее то ли Хрумхильдой, то ли Хмурхильдой. Как ни смешно, она сестра твоей приятельницы, Джон, старшая дочь лорда Блазна. Насколько я понял, Лют спустился с гор и увел ее. Представь себе, старик и его младшая дочь скорее обрадовались.
Когда мы вошли, Лют стукнул по столу и заревел: "Корми нас, мужчин!" Хмурхильда накрыла на стол, а он долго безмолвствовал, только смотрел на меня, иногда ревел. Я присел, мне не хотелось, чтобы он думал, что я боюсь его. Он протянул мне рог, я выпил, напиток был крепкий и сладкий. Потом выпил он и сказал, что сейчас у него есть только мед, но скоро мы будем пить кровь из черепов. Мясо мы ели руками. Он пел и кричал, лишь после обеда стал говорить связно. Надеюсь, я ничего не забыл, это ведь самое главное.
Понять это толком мог бы биолог, но я все же усвоил, что карлики - действительно другой вид, древнее людей. Тем самым, следы их могут иногда проявляться в людях, более того - человек может как бы пойти назад и стать карликом. Плодятся они очень быстро, и людей к ним приходит немало. Он назвал мне много подвидов, правые, левые, всего не упомнишь.
Затем он рассказал мне, что готовит их идти вниз, и сюда, и дальше. Я спрашивал, для чего это нужно, но он только смотрел на меня и пел дикую песню. В конце концов он прозрел, что борьба - сама по себе цель.
Нет, пьян он не был. Он сказал, что способен понять старомодных людей, которые верят в Хозяина и следуют правилам. Если бы Хозяин и впрямь существовал, поведение их можно было бы считать разумным. Но Хозяина нет, и человеку остается одно. Что именно, он точно сказать не мог, но употреблял слова: "насилие", "власть", "герои". Все прочие - даже и не люди, так, мусор, ни то ни се. Смеялся он над мистером Трутни, и над мечтами о счастье. По его мнению, людишки стараются, копошатся, и все впустую. Я спросил, есть ли прок от его героизма. Он сказал - есть. Для героя, и только для него, смерть - не поражение.
Говорил он много, все в таком духе. Я спросил, что он думает про Гнуснополь, он захохотал, заревел, и ответил, что уж со Снобами карлики неплохо поладят. Спросил я его и о вас, он еще громче смеялся. Он сказал, что с Углом приятно будет сразиться, когда он подрастет. "А впрочем,- продолжал он, - не знаю. Может, он просто Сноб наизнанку, браконьер, обратившийся в лесника. Что же до тех двоих, они хуже самых дрянных людишек". Я спросил, почему. Он ответил: "Другим еще простительно, они хоть верят, что там у них есть счастье. Но эти двое - психопаты-неудачники. Толкуют о том, что у них нет иллюзий, думают, что дошли до края - как будто за ними, много дальше, не обитаю я! Он живут на пустыре, который никого не прокормит, между пропастью, которую боятся пересечь, и мною, к которому боятся прийти. Другие просто чистят ручки на тонущем корабле, а твои бледные дружки глупее всех, потому что они знают о крушении. Лучше им сдаться".
Кончил он так: "Что ни говори, живут они ближе всех к Северу. Так и быть, окажу им честь, сам буду пить из черепа Гумани, а вот ей дам череп Классикуса".
Потом он отвел меня к обрыву. "Здесь дует ветер с полюса, - говорил он. - Хоть станешь мужчиной". Кажется, он и пугал меня, но я не остался. Он дал мне еды для меня и для вас и сказал: "Подкорми их, а то крови в них мало". И я ушел от него. Я очень, очень устал.


Глава 7

Как тешат себя мечтами


- Хотел бы я его повидать, - сказал Угл. - Какой умный человек!
- Не знаю, - сказал Гумани. - Я лично борюсь именно против его карликов. Говорил же я, Гнуснополь неминуемо ведет к ним! Против них я поднимаю знамя, на котором начертано: "человек". Старый Блазн будит атавистические эмоции (не удивляюсь, что дочь у него - валькирия!), сын его Болт снимает с них покров мнимой красоты, но ничуть им не противится. Чем же может это кончиться, спрошу я, как не полным обесчеловечиванием?! Очень рад, что так оно и есть. Поймут, наконец, что без меня не обойтись.
- Прекрасно! - воскликнул Джон. - Но как вы будете с ним бороться? Где ваши люди? Чем станете вы кормить их? У вас же ничего не растет!
- Главное - холодная голова, - сказал Гумани.
- Вот именно, холодная, - сказал Джон. - Вы холодны, Лют - горяч. Какой пыл противопоставите вы его пылу? Разве одолеешь тысячи карликов одною трезвостью мысли?
- Надеюсь, мистер Виртус не обидится, - сказал Классикус, - если я предположу, что это ему приснилось. Мистер Виртус - мечтатель, и платит за свои мечты, как все за них платят: страхами. И то, и другое - порождение рыхлой души. Хорошо известно, что дальше нас Север необитаем.
Виртус слишком устал и не ответил. Скоро все пятеро заснули.
Категория: К.-С. Льюис | 17.11.2007
Просмотров: 950 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz