Понедельник, 24.04.2017, 17:15
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
История Церкви
Свящ. Г.С.Петров [7]
Запросы современной церкви (1905 г.)
Д.И.Багалей [12]
История города Харькова. Церковь и духовенство
По пути возрождения [13]
Материалы СЦ ЕХБ
Свящ. К.Смирнов [7]
Письмо Патриарху Тихону
А.Левитин–Краснов, В.Шавров [3]
Очерки по истории русской церковной смуты
Да будут все едино [16]
"Низовой" экуменизм. Или попросту братолюбие.
Оливье Клеман [43]
Беседы с патриархом Афинагором
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Какими версиями "Цитаты из Библии" вы активно пользуетесь?
Всего ответов: 180
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » История Церкви » Оливье Клеман

Женева, Лондон, Упсала (окончание)
* * *

Богослужение стояло на первом месте во время этого визита. Патриарх и архиепископ ощутили, что единство обеих Церквей, их общая укорененность в почве неразделенной Церкви проявляется прежде всего в богослужении. Выступления архиепископа были выражены ритмом литургических формул; они были насыщены тринитарными и пасхальными славословиями, упоминаниями об ангелах и о святых. Было всеобщее ощущение, что наш мир в трех измерениях в действительности погружен в незримое, и что эта прозрачность литургична. Вечером 9 ноября архиепископ встречает патриарха словами: "Ваше Святейшество, дорогой во Христе брат, Господь наш Иисус Христос воскрес из мертвых, и вместе мы пребываем в радости Его Воскресения". И на следующий день: "Бог, славный во святых Его, придите, поклонимся Ему". 11 ноября он молится в соборе: "Посреди испытаний мира сего, давайте вспомним, что мы пребываем рядом со святыми на небесах и в общении с ними, в радости Воскресения, и воздадим хвалу Богу, Коему подобает всякая честь и слава и поклонение, единому в трех Лицах, Отцу, Сыну и Святому Духу". И в воскресение: "В божественной литургии мы приближаемся к небесной радости".
То была атмосфера, чрезвычайно близкая православному сердцу. Вот почему патриарх в своем ответе 10 ноября смог воспользоваться мистическим изречением, которое произносят сослужащие во время целования мира в византийской литургии: "Ваша милость, возлюбленный во Христе брат, Христос посреди нас, есть и будет".
Литургия - это сила освящения. Потому д-р Рэмси непрестанно обращался к теме святости. Идея эта столь близка православной традиции, для которой истинное богословие неотделимо от духовного опыта, что свойственно также и англиканской традиции. Научные испытания в Англии развились вслед за испытаниями духовными, так что даже антирелигиозный сциентизм оставался неведомым вплоть до распространения венского неопозитивизма - знак странного высыхания глубинной жизни...
"Мы молимся сегодня о единстве всех христиан в истине и святости", - сказал архиепископ 10 ноября. И двумя днями позднее: "Мы призваны к святости, согласно блаженному Павлу, и каждый из нас, кто носит имя Христово, призван следовать по пути святости вместе с блаженной Девой Марией, Матерью Господа нашего и со всеми святыми, прославленными на небесах". Патриарх со свойственной ему убежденностью продолжил эту тему: "Человек несет в себе самом драматическую вселенную. Пусть же в Церкви найдет он истинное свое место вблизи Бога, пусть научится он осуществлять с Богом синергию, творческую аскезу способную породить подлинную культуру, овладел жизнью, наполняя ее духом... Более, чем в чем-либо ином, человек нуждается в Церкви и в литургии... Он нуждается в том, чтобы ощущать Христа в себе, что бы за пределами храма быть свидетелем Христа... Он нуждается в том, чтобы непрестанное желание преображения обладало им, порождая в нем тягу к обновленному миру... Мы открываем здесь значение святейшего алтаря, ибо он созидает из богословия повседневный опыт, он освящает и озаряет любовь нерушимым образом".
* * *

Эти дни проходили под знаком ностальгии о неразделенной Церкви, с желанием выявить то присутствие, которое соединяет и создает общую почву под ногами. "Ваше прибытие сюда, - сказал архиепископ патриарху 10 ноября, - возвращает нашу память к тем связям, которые соединяют христианский мир Востока с христианством Запада; они куда древнее, чем несчастные наши разделения... Когда святой Августин принес начатки веры на берега Англии, традиции Востока и Запада еще не имели тех различий, и мы с радостью вспоминаем, что один из великих наших Кентерберийских архиепископов Феодор Тарский был греком". Поэтому патриарху было предложено занять трон святого Августина, и потому был отслужен молебен Мартину Турскому и Иоанну Златоусту, святым неразделенной Церкви. Завершая свой визит, патриарх сказал: "Девять веков бесконечных споров в конце концов оледенили любовь в наших сердцах и затемнили сознание единства Церкви. В древней неразделенной Церкви существовали определенные различия в истолковании самых основ веры... Тем не менее, общение между Церквами не прерывалось".
* * *

Четвертая генеральная ассамблея Всемирного Сонета Церквей собралась в Упсале, в Швеции с 4 по 19 июля 1968 года. Она включала в себя паломничество к могиле Натана Зёдерблома, стоявшего у истоков движения Life and Action, которое в рамках Совета стало носить имя Faith and Order.
Православные были здесь в меньшинстве, ибо Церковь Греции по политическим мотивам не послала своих представителей, однако присутствие их было достаточно активным. Были широко представлены 11,еркви Восточной Европы, Ближнего Востока и Америки, и среди их участников были известные богословы, люди Духа, епископы посвятившие себя смиренному служению Евангелию. Были, разумеется, и церковные "аппаратчики" со всей присущей им помпезностью, то унылой, то уморительно нелепой, но и они не угашали Духа. В целом православное свидетельство помогло ассамблее не поддаваться искушению заменить христианство революционным гуманизмом. Многие христиане Запада, будучи в плену политики, хотели преобразовать Церковь из силы консервативной в силу оппозиционную, что только перелицевало, но не преодолело бы пороки традиционного христианского общества, находящегося в стадии распада. Православные же, напротив, настаивали на том, что присутствие Церкви в обществе должно быть принципиально иным: она должна вдохновлять и освящать, но никому ничего не навязывать. Перед напором прагматизма, или скорее политического мессианизма Запада, они делали упор на богомыслии и изменении "сердца Церковь, ставшая местом встречи делегатов с Запада, коммунистических стран и стран третьего мира, противопоставила своего рода "утробному" протесту с Запада "оппозицию куда более уравновешенную, но и более глубокую, укорененную в ценностях прошлого, в истории и традиции, более близкую материнской земле, т.е. небу" (впечатление Раймона Ризка, представлявшего Движение православной молодежи Антиохийского Патриархата).
Выступления православных делегатов были наиболее значительными в вероучительной области, когда речь шла о познании Бога или о тайне Церкви. Многие из текстов были улучшены, и много было посеяно добрых семян, в особенности когда шла речь о великой проблеме "Кафоличности и Святого Духа", над которой работала особая секция. Значение этих решений проявлялось, когда политическая пена Упсалы развеялась ветрами истории. В этом духовном углублении, перед лицом богословия "смерти Бога" и намерения превратить христианскую веру в псевдо-гегельянство, католики и православные должны были проявить более высокую степень сотрудничества.
В конце концов всем стало ясно, что никакую проблему не удастся разрешить без участия Рима. Более тридцати католических наблюдателей, гостей и представителей молодежных движений, приняли полноправное участие в работах ассамблеи, где было принято решение, что отныне Римско-Католическая Церковь будет иметь регулярное и официальное представительство в комиссии "Вера и Устройство". Туда было избрано девять католических богословов. "Смешанная комиссия по вопросам развития и мира" получила от ассамблеи трехгодичный мандат.
Более устойчивое сотрудничество с Римом, в соединении с православным давлением в самом Совете, привело ассамблею к необходимости поставить вопрос о новых структурах, где "большие конфессиональные семьи" могли бы встречаться и высказывать свои взгляды. Уже Альянс реформатских Церквей и Лютеранская Федерация установили собственные отношения со Всемирным Советом, назначив постоянного "связного" и разослав "братские делегации" в ассамблеи и комитеты. Ассамблея выразила также открытое пожелание, чтобы понятие "конфессиональной семьи" распространялось на Православие и на Римско-Католическую Церковь.
В Упсале, наконец, основное внимание экуменического Движения было сосредоточено на проблеме человека, humanum, как говорили, прибегая к выражению Эмиля Бруннера. Вся работа Совета на ближайшие годы ориентирована в этом направлении. "Вера и Устройство" должна изучать человека в природе и в истории. Основные темы работы: "Антропологическая революция и ее значение для христианского богословия и миссии Церкви, Существует ли специфический христианский взгляд на человека? В каком смысле Иисус Христос является истинным откровением подлинной человечности? Каковы особенности "нового человека во Христе" и нового человечества, Церкви? Какие философии человека несут в себе современные науки, светские идеологии и нехристианские религии? Как Церкви могу начать диалог с ними?" (Предложения по изучению человека).

* * *

Я

Кое-кто видимо хочет заменить богословие антропологией. Это цена, которую приходится платить за лозунг Реформации "Единому Богу слава", уступающий сегодня место лозунгу "единому человеку слава!" Здесь забывают, что христианство - это не религия человека против Бога, как и не религия Бога против человека. Русские религиозные философы, которых вы любите, не раз говорили: христианство "теандрично", оно несет в себе полноту богочеловечества. Бердяев, возвращаясь к изречению Отцов о том, что Бог стал человеком для того, чтобы человек мог стать Богом, показывает, как человек черплет в Духе силу, чтобы победить объективацию и пространство своей творческой свободой. Ибо Бог, говорит он, ожидает свободного ответа от человека, и в эпоху Духа должно быть не только откровение Бога человеку, но и откровение человека Богу. Я бы хотел, чтобы это движение к humanum Всемирного Совета Церквей, соединилось с движением наших религиозных философов. Пастор Карсон-Блейк ссылался на Бердяева как на одного из "Отцов Востока и Запада". Он принимал в качестве отправной точки редукцию человека только к человеку, редукцию, которую хотели осуществить Фейербах, Маркс и Ницше. Но при этом на страницах, написанных кровью, как сказал бы Ницше, он показывал, что редукция эта, определяемая как; "смерть Бога", неизбежно приводит и к смерти человека. Или-или, на краю удивительного и трагического, стремясь изменить не структуры общества, но личности или, скорее, в своем стремлении поклониться Высшему, расправляясь со всякими структурами, человек обнаруживает, что он не сводим к самому себе. На основе этой несводимости возникает "мистический реализм", образ Бога в человеке, Который отстраняется, чтобы открылась бездна свободы. И бездна взывает к бездне.
И все же эти религиозные философы были слишком насыщены Православием, чтобы даже в своем постижении человека не ощущать смысла и хмеля Бытия. Между тем, слишком многие богословы в наши дни, говорящие о humanum, надеются найти откровение в науках о человеке. И вновь христиане, обманутые модой, считают себя в авангарде, тогда как они тащатся в хвосте! Они собираются заниматься чистой социологией в то время, когда самая отточенная мысль на Западе - бесшумно, конечно, но для таких вещей нужен тончайший слух - отворачивается от человека, открываясь Бытию...
Он

От нас зависит, чтобы путь, на который мы вступили в Упсале, стал плодотворным. Богословие должно стать бого-антропологией. Церковь должна понять, что цель ее существования - это человек, или скорее метаморфоза человека в Духе Святом. Нам необходимо показать, что период от экклезиологии к человеку означает переход от того, что постепенно, к тому, что фундаментально. Что только поиск Духа Святого способен оживотворить все. Вдумайтесь в то, что сказал на Ассамблее владыка Хацим. Он сказал все, что следовало сказать.
* * *

Работу ассамблеи открыл православный митрополит Латтакийский Игнатий Хацим {Ныне - Патриарх Антиохийский (прим. перев.)}, своим комментарием на слова, которые должны были стать для нее путеводной нитью: "Се, творю все новое" (Откр 21.5).
Выпусник Свято-Сергиева Подворья в Париже, зачинатель Молодежного Движения Антиохийского патриархата, митрополит Хацим с корнями в семитическом христианстве, столь близком к библейским истокам, сказал, может быть, единственно существенные слова, которые услышала ассамблея. Мне хотелось бы привести несколько отрывков из этого поистине, пророческого текста:
"Тупик всех установившихся систем и революций -морализирование. Нет, "се, творю все новое" - это не программа, но событие, может быть, единственное Событие в истории. Небо и земля прейдут, всякая вещь обветшает, но Слово Бога Живого, т.е. Событие новизны, не прейдет. Мы не будем ни археологами былого христианства, ни социологами революционной Церкви. Мы будем пророками Новизны, тайновидцами Христа Воскресшего (...)
Объект - это изгнание личности. Потребители или революционеры, технократы или только пытающиеся стать ими, мы все хотим свести к объекту, даже глубину человека. Но мы ищем объект и находим абсурд. Ибо все тогда становится необратимо мертвым -и мир, и человек, и Бог. Все ветшает, как только лишается корней, личностной Новизны. "Меня, источник воды живой, оставили" (Иер 2.13). (...)
Структура этого мира не только диалогична, одушевлена даром Логоса, но и демонологична, пронизана диаволом... Событие Новизны "возникает" в истории как битва против смерти. Новизна может быть лишь пасхальной драмой... Пасха Иисуса есть событие Новизны... Отныне структура истории становится пасхальной в подлинно богословском смысле слова "перехода" от этого мира к новому творению, отныне она - уже парусия как присутствие Бога-с-людьми (...).
Этот Бог "приходит" в мир, как бы выходя навстречу. Он перед ним, Он зовет, подгоняет, посылает, дает ему расти и освобождает. Всякий иной бог - бог ложный, идол, и давно пора нашему современному сознанию похоронить его. Этот многообразный Бог, обитающий в "ветхом" сознании человека, по сути, находится позади человека как причина; он повелевает, организует, заставляет человека отступить, и, в конце концов, отчуждает его. Он не имеет ничего пророческого, напротив, он является всегда как последнее объяснение необъяснимому или последнее убежище для безответственности... Этот Бог, в сущности, умер...
Крест - это момент Новизны: эсхатон, будущий пек, который входит в наше время и взрывает наши могилы. Эта смерть есть наше Воскресение. "Се бо приидет радость всему миру..." - говорится о Кресте и Воскресном тропаре.
Событие Пасхи становится событием нашего существования благодаря тому, Кто творит его от начала и в полноте времен. Дух Святой... Без Него Бог всегда пребывает где-то вдали от нас, а Христос в прошлом. Евангелие - мертвая буква, Церковь - простая организация, авторитет означает господство, миссия - пропаганду, культ - заклинание, путь христианина -рабскую мораль. Но в Нем и в неразрывной синергии космос восстанавливается, в муках рождая Царство... в Нем Христос воскресает, Церковь означает тринитарное общение. Евангелие становится жизненной силой, авторитет - освобождающим служением, миссия - Пятидесятницей, литургия - воспоминанием и предвосхищением, человеческие дела наполняются энергией обожения...
Апокалипсис и человеческая драма, которую он открывает, разворачиваются на уровне двух реальностей: реальности феноменов и реальности Тайны. Один план - это план каузального, детерминированого, оструктурированного мира, где алхимия культуры и экономики может лишь обратить одну смерть в другую. Другой план - это Тайна, где после Даниила возникает видение Сына Человеческого, который "творит все новое" и приходит, чтобы вырвать нас из-под власти смерти...
Теперь от нас зависит, исчезнет ли эта Новизна или потеряет всякое значение, или она обожит человека и преобразит мир (...)
Богословие не разрушает и не пренебрегает человеческой психикой, но заглядывает в ее исток и освобождает: Дух Святой - это не сверхпсихология, Он -Жизнь целостной личности. Точно также богословие не делает излишним непосредственное познание структур на уровне человеческого опыта, но утверждает и преображает ценности, которые взаимодействуют со структурами (...).
Если мы не несем откровение для братьев наших, которое может удивить или оттолкнуть как знак "падения или восстания", значит внутренняя очевидность покинула нас. В таком случае мы не более, чем теисты, и к чему удивляться, что мы породили атеизм? Первый вопрос нашего мира соединяется и с первой достоверностью нашей веры. Мы не спрашиваем: "Существует ли Бог?" или даже "Что такое человек?" но: "Как человек может победить смерть?", т.е. "Воистину ли воскрес Христос ?" (...)
"Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучился доныне" (Рим 8.22), - как говорит апостол Павел. Ведаем ли мы это, как предполагает апостол Павел? Ощущаем ли мы это в опыте труда, денег, материи, космоса ? Культура в свете Парусии - это подлинная иконография, творение Духа Святого, созидаемое Христом, новая Вселенная, начавшаяся с первого творения (...).
"Се, творю все новое" - не означает deus ex machina, при котором падает, исчезая, одеяние нашего космоса, но прорыв литургии таинств в Литургию вечную. Исчезнет не мир, это чудо, сотворенное Словом Божиим, исчезнет смерть. Труд многих поколений людей не уничтожится, но войдет в окончательное Преображение. И вот ради этого последнего эпиклезиса Дух Святой созвал нас сегодня.

{Эпиклезис, призывание Святого Духа - важнейший момент Евхаристического Канона в православной литургии, когда, по молитве священника и всей Церкви, освящаются Святые Дары, лежащие на престоле, (прим. перев.).}

Категория: Оливье Клеман | 04.03.2009
Просмотров: 1147 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz