Среда, 23.08.2017, 12:11
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
Тут, типа, frutti
Фарисейское [2]
Халдейское [1]
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Нужно ли перегонять старые модули к "Цитате" в юникод?
Всего ответов: 7
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » Тут, типа, frutti » Халдейское

Александр Гуторов
О "совковости" постсоветского христианства приходится слышать довольно часто. Реже встречаешься с попытками проследить генезис самого "хомо советикус" и место "фарисейства" в формировании его менталитета - не только типологически, но и преемственно унаследованного от синодально-имперской России. Тема ещё ожидает своего глубокого исследования - пока же предлагаю просто расслабиться, погрузившись в фарисейство по-светски-советски, обнаженное в пародиях-эпиграммах доцента Харьковского Национального Университета А.М.Гуторова:
    "Так сложились обстоятельства, что в университете мне пришлось специализироваться по русской советской литературе. Будучи аспирантом, я не видел в ней большого греха, поскольку писал диссертацию по творчеству В.Тендрякова, который был гонимым даже при Хрущеве во времена «оттепели» и государевой ласки не удостоился. Но трудности начались при чтении самого курса – тут многое оказалось примитивно, бездуховно, к сожалению, даже у классиков советской литературы – А.Толстого, И.Эренбурга, Л.Леонова, В.Маяковского. Их по молодости лет я еще как-то уважал, в отличие от А.Безыменского, А.Софронова и иже с ними. Ни критика, ни пародисты, казалось, не замечали их духовной низкопробности. И это удивляло.
    Моими учителями были прославленные харьковские пародисты А.Розенберг и А.Финкель, авторы первого советского пародийного цикла «Парнас дыбом» (1925). Правда, искусству пародии они-то, серьёзные люди, меньше всего были расположены нас учить. После 1949-го им было и не до того... Моими сверстниками, а иногда и приятелями, были известные харьковские пародисты-юмористы А.Житницкий, В.Рубанович, С.Цыпин, Л.Осмоловский (Л.Осадчук). Но и их опыт в силу своего нелегкого характера автор этих строк не усвоил и не освоил.
    Советская сатира и пародия казались мне порою непотребной чепухой. Ну какой прок, если и В.Маяковского, и А.Прокофьева, скажем, спародировать стилистически с помощью вариаций на тему «Жил-был у бабушки серенький козлик» или заставить поэтов по команде воспевать лохнесское чудовище «Нэсси», как делает это, например, не без остроумия В.Рубанович?
    Даже «свистуны-шестидесятники» прошлого [XIX – О.Д.] века очень хорошо учитывали тематику и проблематику автора, его идейную ориентацию и психологический стереотип. Но та литература «сеяла разумное, доброе, вечное» - эта же состояла почти сплошь из певцов-трубадуров безупречного режима и ЧК КПСС. «Порнография духа», как сказал А.Вознесенский, сам отдавший дань определяемому им феномену. И весь этот идиотизм советской литературы, поэзии в первую очередь, и надо вывернуть наизнанку, представить на суд оглупленного ещё читателя и «как всё дурное в России собрать в одну кучу и посмеяться надо всем» (...)
    Пародист оставляет за собой право сдвигать в каких-то пределах «время действия» оригинала, а также - в расчете на современного читателя - оперировать более современной лексикой, не злоупотребляя, однако, этим сатирическим приёмом. Некое ощущение головоломки задаёт и не выделенный кавычками авторский текст - тут уж повод для упрёков знатоков литературы... Но пародия - единственный жанр, допускающий плагиат в любом качестве и в любом количестве...
    Ясно, кого здесь подразумевают под «соловьями». Но корни такого иносказания - в шедеврах советской классики. «Совписы» во все времена не упускали случая обгадить тех, кто представлял свободное от партийного руководства исскуство, - будь то Шаляпин, Собинов, Булгаков, Вертинский или Лоллобриджид (...)"

Последние строки (равно как пассаж о Вознесенском) весьма примечательны. Пародист явно осознает свою беспощадность к препарируемым им поэтам, которая есть плоть от плоти беспощадности их собственных "штыкóвых перьев" - и делает её частью своего художественного метода, помещая таким образом собственное "биографическое Я" в бесконечность отраженных зеркал. (Вот так и ваш покорный слуга бичует "фарисейство" изнутри, сознательно растворяясь в нем и капитулируя без боя...)

МАКСИМ ГОРЬКИЙ

Уж и Горький

(Горская легенда)
Высоко в горы вполз Уж и притаился в сыром ущелье, на скалы глядя, одышкой маясь...
А в это время по горной тропке спускался Горький в помятой шляпе, махая тростью, гремя камнями. Он хрипло кашлял и чертыхался.
И Уж, поёрзав, навстречу выполз. Решился, значит.
- За что, скажи мне, товарищ Горький, меня обидел ты очень горько? Чем провинился? ... - и сам не знаю...
- А коль не знаешь - зачем болтаешь? Молчал бы лучше, такое время. - И оглянувшись вокруг с опаской, в кулак прокашлял не очень громко... Сквозь шум потока - почти неслышно... И прислонился спиною к камню.
Но Уж не понял его намёка. И начал сказ свой, подняв головку, хвостом виляя, но не от страха, а от волненья...
- В горах высоких мне неуютно. Внизу в долине - у тихой речки - живу вольготно, купаюсь часто, упругим телом пронзая тину. Слыву полезным в миру животным... Зачем ты взялся меня охаять? Что же такого тебе я сделал?
Нагнулся Горький, чтоб лучше слышать, подёрнул усом и усмехнулся...
- Чего ж ты хочешь, пловец унылый, мещанской жизни любитель славный?.. Не видишь дальше болотной лужи, всегда готовый укрыться в тине, а рассуждаешь, как будто Сокол... Ползи, покуда тебя не скинул за край ущелья, на дно обрыва!
Уж оказался совсем не трусом, себе дав слово доспорить с Горьким...
-Что мне твой Сокол? Отпетый хищник, беспутный малый... В горах случайно с Орлом столкнулся - во время бури, хвоста лишившись...
-Но он сражался... В бою с врагами, истекши кровью, сломавши крылья, теряя перья... Мой славный Сокол не гад ползучий, а Буревесник грядущих битв он. Сие понять ты, глупец, не в силах...
-С кем он сражался? - оставь, писатель! С полевкой-мышкой? С веселой пташкой, что пела в роще у самой речки? Теперь умолкла навек, бедняжка, став его жертвой - куском к обеду... Пускай твой Сокол взлетел высоко - с кофейным оком, с недобрым взглядом... Да пусть им будет хоть вождь твой Сталин... Он сам когда-то в ущельях грабил - казне в убыток, народу в тягость... Но пресмыкаться пред ним не буду!.. Ты ж то и дело скользишь на брюхе - любой Ягóда тебе начальник... А я свободен - пусть и безногий, но не калека - дитя природы... "Рожденный ползать летать не может", - ты рассуждаешь как мистер Киплинг... Кого же. Горький, ты защищаешь? Ужель крестьянин с сохой летает? Или рабочий-шахтер в забое, скользя на брюхе, как Уж в овраге, переживает полета прелесть? Пусть гадом буду...
-Изыди, мерзость, с лица земного, - прокашлял Горький, метнувши посох...
Уж увернулся, сказал беззлобно:
- "Летай иль ползай - конец известен", - как ты заметил вполне резонно. - "Все в землю лягут, все прахом будет". - Но лучше ползать, чем пресмыкаться перед таким же, как сам, двуногим... Уж удалился вполне достойно, чтоб не браниться и не перечить...
Поток срывался, с горы катился... И Горький шляпой об камень бился, переживая "прохладность встречи"...

 

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ

Маяковский и литературная банда

      Мне и рубля не накопили строчки,
      краснодеревщики не слали мебель на дом,
      И, кроме свежевымытой сорочки,
      скажу по совести,
        мне ничего не надо.
      Явившись в ЦеКаКа
        идущих светлых лет,
      над бандой поэтических рвачей и выжиг
      я подыму, как большевистский партбилет,
      все сто томов
      моих партийных книжек!
    Беснуется банда: - ты - наш поводырь!
    - На рваческий подвиг скорей нас веди!
    - Мы мазаны тем же цекистским мирóм...
    - Кушать хотим, как и вы же...
    - Но ты со своим штыковым пером –
    У нас самый первый выжига!
    - Хотим на "Рено" километры мотать...
    - В Берлин и Париж, когда хочешь, летать...
    - До одури славить, как ты, Ильича...
    - И тыщи за рвенье своё получать...
    - Мерзавцы, - горлан,
      как медведь, прорычал,
    Сто первый свой том
      в Госиздат волоча...

 

Откровенный разговор с Т. Яковлевой


МАЯКОВСКИЙ. Ты не думай, щурясь просто из-под выпрямленных дуг. Иди сюда. Иди на перекрёсток моих, больших и неуклюжих рук.
ТАТЬЯНА. Да все вы неуклюжи, неумелы... А дочку кто в Америке заделал?
МАЯКОВСКИЙ. Не хочешь? Оставайся и зимуй. И это оскорбление на общий счёт нанижем. Я всё равно тебя когда-нибудь возьму - одну или вдвоём с Парижем.
ТАТЬЯНА. Как Зимний? Брать хотите силою? Тут есть статья - за изнасилование...
МАЯКОВСКИЙ. Твоим статьям буржуйским - хрен цена [1]... У вас навек отсталая страна. На родине, с моим умом и ростом, по женской части всё предельно просто...
ТАТЬЯНА. И жёны общие, и общие мужья?..
МАЯКОВСКИЙ. Не то, что здесь - мещанская семья... Вы же погрязли в заскорузлом быте...
ТАТЬЯНА. Понятно, почему вы так туда стремитесь...
МАЯКОВСКИЙ. И я, как весну человечества, рождённую в трудах и в бою. Пою моё отечество, республику мою...
ТАТЬЯНА. Пой, пташка печальная, пой... Но я б не хотела ехать с тобой - Бывает, конечно, тянет домой...
МАЯКОВСКИЙ. Так в чём же загвоздка, скажи, ё-моё?..
ТАТЬЯНА. Отечество ваше теперь не моё. В твоём гэпэушно-семейном кругу - ни жить, ни родить... Дышать не смогу (плачет).
МАЯКОВСКИЙ. У женщин как что - сразу слезы... Потом начинают лечить неврозы. Молчалины блаженствуют на свете, а я люблю смотреть, как умирают дети... Жена Маяковского, вытри глаза - Москва и Лубянка не верят слезам...
ТАТЬЯНА (вытирая глаза). А кто ж тогда верит вашим стихам?..
МАЯКОВСКИЙ. Никто... Если хочешь - даже я сам... Народ всё бредёт по тернистым тропам... Его не проймешь агитпропом...
ТАТЬЯНА. Но как я могу, если искренне...
МАЯКОВСКИЙ. Как хочешь... Можешь не верить мне...
ТАТЬЯНА. Но где ж пресловутая "правда-истина"?
МАЯКОВСКИЙ. Она?.. В Коминтерне!..
ТАТЬЯНА. Не знаю, что с нами может случиться, но явно тебе уже надо лечиться... Хочешь, сведу с хорошим врачом?..
МАЯКОВСКИЙ. Плевать на врача!... Мне сам Фрейд нипочём-Ещё один буржуазный прохвост... С таким подсознанием - хрен ему в нос. Подамся в своё Отечество - встречать весну человечества... А ты - обдумай здесь свою жизнь...
ТАТЬЯНА. Смотри, мой друг, совсем не свихнись...
МАЯКОВСКИЙ. Прощай... (выходит, бормоча): В сумрачный день завершался роман и как тень на плетень пал парижский туман.

 

МИХАИЛ СВЕТЛОВ

Гренада

- Я хату покинул,
Пошёл воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать,
Прощайте, родные!
Прощайте, семья!
Гренада, Гренада,
Гренада моя!..
    Неужто хохол
    Был настолько дурной,
    Чтоб лоб подставлять
    Ради песни иной?
    Хотелось поэта
    Спросить не со зла:
    - Ну где отыскал он
    Такого хохла?
    Кто правил в Гражданскую
    Нашей судьбой,
    Людей угоняя
    Как скот на убой?
    И хату покинув,
    Шли воевать,
    Чтоб Франко в Гренаде
    Всю власть передать?
    Чтоб мёртвые губы
    Шептали: -Грена...
    Такая коррида
    Хохлу на хрена?..
    Кончай пропаганду,
    Товарищ Светлов!
    Зачем оскорблять
    Домовитых хохлов?
    Когда пригласят нас
    В Гренаду друзья,
    Тогда мы и грянем:
    - Гренада моя!..
    В далекой Москве,
    У лубянской межи
    Фуражка Дзержинского
    Пусть полежит...
    Пусть траурным маршем
    Почтит эскадрон
    Людские страданья
    На скрипках времён...

 

ЯРОСЛАВ СМЕЛЯКОВ

Любка и её юбка


(Поэт, немало лет проведший в тюрьмах и ссылках – самых разных, но в 30-е годы Я.Смеляков был чересчур правильным человеком и, кроме верноподданнических стихов о раскулачивании, о комсомоле, прославился ещё и своей «Любкой». Прототип этого стихотворения, Л.Флигельман, была обычной нормальной девушкой, в Отечественную войну работала в московском госпитале врачом-хирургом)
    Гражданин Вертинский вертится. Спокойно
    Девушки танцуют английский фокстрот.
    Я не понимаю, что это такое,
    как это такое за душу берёт...
      Среди новых модниц -
      Стираная юбка...
      От неё в мозгу моём - ветер да туман...
      Выкинет коленце. Ножкой дёрнет Любка...
      И пишу - "пропало" - Любка Флигельман...
    Как-то от райкома
    Ехал к лесорубам...
    Я ведь не умею
    Танцевать фокстрот...
    Им это до феньки –
    Образумься; Люба...
    Не цеди сквозь зубы:
    - Чёртов обормот!
      Ты не комиссарка,
      Даже не жидовка. [2]
      Но зачем фокстроты,
      Брошка, перманент?
      Это ж буржуазно,
      Пусть и очень ловко,
      Не вихляйся задом,
      -Оцени момент...
    До чего ж обидно
    За своих поэтов –
    Танго и фокстроты
    Я видал в гробу...
    У меня, конечно,
    Грамофона нету...
    Верю: твой Вертинский
    Вылетит в трубу...
      Красным цветом бьётся
      Серенькая юбка...
      Пусть кого другого
      Ты введёшь в обман...
      До свиданья, Любка,
      Сизая голубка.
      Крашеная губка,
      Любка Флигельман!

 

КОНСТАНСТИН СИМОНОВ


ПИСЬМО В НЬЮ-ЙОРК ТОВАРИЩУ...
    Мой безымянный друг, ну как вы там?
    Как дышится под статуей Свободы?
    Кто там за вами ходит по пятам,
    Вас сторожит у выходов и входов?
    В какой ещё вы список внесены
    По вздорным обвинениям в изменах,
    Сержант пехоты, ветеран войны
    С крестом за храбрость в битве при Арденнах?
    Кто в стёкла там влепляет бледный нос,
    Когда звоните вы из автоматов?
    Кто вслед за вами звёздный шлёт донос
    Под звёзды всех Соединённых Штатов?
    Как я желал бы знать, что в этом так
    И что не так! Что с вами происходит там сегодня?
    Пришлите мне хоть, что вы живы, знак,
    Что вы свободны, если вы свободны...
    Ну, голубя нельзя за океан,
    Так выдумайте что-нибудь, пришлите
    Какой-нибудь журнал или роман
    И слово "free" в нём ногтем подчеркните!
    Простого факта, что у вас есть друг
    В Москве, достаточно врагам в Нью-Йорке,
    Чтоб вас травить, ругая на все корки,
    Всю залежь клеветы сбывая с рук.

Ответ американского сержанта подполковнику К.Симонову

(по строго конспиративным каналам)
    Сомнительный товарищ,
    князь Кирилл [3]
    (Иль может, просто княжеского рода?)...
    Своим письмом товарищ удивил –
    Далась же вам нью-йорская свобода!..
    Конечно, и у нас не всё - о'кей...
    Да, маккартизм слегка сжимает горло...
    И президент взбешён, как сто чертей...
    Ещё бы - Розенберги бомбу сперли!...
    Да, девятнадцати у нас не повезло. [4]
    Их посадили... Трумэн стал неистов.
    Он всё твердит, что мировое зло
    Идёт от вас, советских коммунистов...
    Но возмущаться начал наш народ.
    И с редкостным упорством и отвагой
    Он власть свою за шиворот берёт,
    Чтоб не случилось вашего ГУЛАГа.
    До люльки род ваш истребили весь?
    Иль кто-то уцелел среди родных-знакомых?..
    И прежде чем взывать к порядку здесь,
    Хотя бы пикнули в своём – счастливом - доме...
    Готов послать журналы и письмо
    И обо всём вам написать открыто...
    У вас, как встарь, свирепствует ОСО
    Иль всё же есть поблажки знаменитым?
    Конечно, вы - товарищ, да не тот
    (С придворным бардом вровень встать не вправе...)
    Черкните пару слов в нью-йоркский порт,
    Чтоб невзначай в Сибирь вас не отправили...

 

ВЕРА ИНБЕР

Неизвестный (?!) Ленин

      Стол, стул, скамья, садовая дорожка...
      Нам дорого всё, связанное с ним...
      Вот он сидит в кровати, гладит кошку...
      На всё это мы с нежностью глядим.
      Но мы порою забываем словно,
      Проступки в форме этой или той
      Он требовал, цитирую дословно:
      "Карать с молниеносной быстротой!"
      Дрожали у виновного колени,
      Весь трепетал, как на ветру свеча:
      Пред ним стоял Предсовнаркома Ленин -
      Вместо душевнейшего Ильича!

    - Ну что ж - вполне лубочная картинка:
    Ильич сидит, расслабившись, с котом...
    Исподтишка тот всадит когти в спинку
    Мышве, слывя душевнейшим скотом...
    Коль дело слишком гнусно и опасно,
    Ильич сатрапам знак даёт рукой...
    Зачем ему ронять себя напрасно?
    Вождь должен излучать лишь мудрость и покой.
    Зачем карать, слывя мордоворотом,
    Дзержинский, Сталин, Каменев - на что?
    Гигантская проделана работа.
    Вся власть в руках - сиди играй с котом...
    Но окруженье раздражает тоже –
    Куда ни плюнь - палач иль командир...
    - Так прикажи! - он пикнуть здесь не может...
    Ильич на дачке в Горках доходил!

 

ВЕРА ЗВЯГИНЦЕВА

Октябрь не мог не быть!

    Недавно я вообразть пыталась,
    Хотя с трудом, по правде говоря,
    Что если б всё по-прежнему осталось
    И не было в России Октября?
    Не находилось никаких заметок
    В душевной памяти полупустой -
    Ни подвигов, ни грёз, ни пятилеток
    С их беспокойной строгою красой...
    На полках и шкафах стояли б книги.
    Но где "Цемент", "Разгром" где среди них?..
    И где макулатура Минска, Риги?
    Никто не написал бы этих книг...
    Читаю жадно Пушкина, Толстого,
    Со мной Некрасов гневно говорит:
    "Неужто, дура, ты пути иного
    Не видишь, кроме лагерей и битв?"
    И отступается воображенье...
    Нельзя такое и вообразить...
    Октябрь как жизнь, как времени движенье...
    А бар, как гадов, надо всё же бить!

 

ЕВТУШЕНКО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ

Камаринская


(Почти одновременно с появлением поэмы "Братская ГЭС" Е.Евтушенко и "Антимиров" А.Вознесенского, откуда берётся рассматриваемый материал, в газетах появилось сообщение, что активно досаждающим началом и основными кровососами являются комарихи, а не комары. У этих авторов много общего: дожив до седых волос, они оба так и остались в чём-то мальчиками в коротких штанишках, вдохновляясь по мелочам).
    О, острый скальпель комара...
    Россия - в одури и гаме...
    Ты вся - от Стеньки до Петра
    Босыми дрыгала ногами...
    И измывался над тобой
    Слепней придворных
    Гнусный рой...
    Ты ж с верой в доброго царя
    Глушила сдуру комара...
    Их с оттяжкой в зубы били
    Старцы с вервием на вые...
    Девки с ляжками в зуду
    Их кромсали на заду...
    Драли в кровь - рукой, мочалом...
    Всё, безмолвствуя, кричало:
    - Бей! - Громи! А в них мерцало
    Чисто женское начало...
    Они ж меня всех больше обожали,
    Они ж меня всех больше обижали...
    ***
    Вопишь ультразвуком:
    - Ой, мама, ограбили!
    И кровью упиться
    Летишь по параболе.
    Исчадье болот, рудимент деревенщины!
    Прости, я не знал - оказалась ты женщиной
    И в страсти своей, непорочной, - к зачатию,
    На теле моём поцелуи печатаешь.
    А я тебя с мордой самоуверенной
    Громил и давил,
      как битюг...
    Преднамеренно...

 

 



[1] У самого Маяковского этот "изяЧный" оборот почему-то рифмуется с "Герцена". А у одного из представленных ниже "сиамских близнецов" (кентавровой наружности) прилетевший от Э.По ворон вопрошал "А на фига?", хотя рифма требует чего-то более конкретного. Особенности национального стихосложения, однако... – О.Д.
[2] "Жидовками" в 20-30-е годы называли женщин-евреек, активисток, о чем Смеляковым позже будет написано стихотворение "Жидовка" (1965) – А.Г.
[3] К. Симонов (настоящее имя - Кирилл) происходил по материнской линии из знаменитого рода князей Оболенских...– А.Г.
[4] После передачи проекта атомной бомбы в СССР в США были осуждены 19 человек, супруги Э.и Ю. Розенберги, коммунисты, взошли на электрический стул. – А.Г.
Категория: Халдейское | 22.11.2007
Просмотров: 1385 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz