Суббота, 25.11.2017, 07:56
  Фарисеевка...аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в Царствие Небесноe...
Меню сайта
Оглашение
Доминик Бартелеми [11]
Бог и Его образ
Архим. Борис Холчев [4]
Беседы
К.-С. Льюис [10]
Кружной путь
Дан Ричардсон [2]
Вечность в их сердцах
Дороти Л. Сэйерс [16]
Человек, рождённый на Царство
Молитва фарисея [13]
Для тех, кто понимает, что не дорос до мытаревой
Дэвид Берсо [6]
История жизни Патрика, пробудившего Ирландию светом Евангелия.
Сегодня
Чтения от Библия-центр

Богослужебные указания
Голосование
Какими версиями "Цитаты из Библии" вы активно пользуетесь?
Всего ответов: 191
200
-->
Друзья сайта

Библиотека святоотеческой литературы

Marco Binetti. Теология, филология, латинский язык.







Библиотека Якова Кротова



Богословский клуб Эсхатос

Главная » Статьи » Оглашение » Дэвид Берсо

Хочу умереть в Ирландии. Главы 1-3

Хочу умереть в Ирландии

История жизни Патрика, пробудившего Ирландию светом Евангелия.

Дэвид У. Берсо

Из «Let Me Die in Ireland»; автор: David W. Bercot © Scroll Publishing Co. P.O. Box 122 Amberson, PA 17210 (717) 349-7033
Русский текст: меннонитский журнал "Семя истины", 2009, №2-12

Предисловие

Почти каждый человек в Европе и Америке слышал о святом Патрике, но лишь немногие знают подробности его жизни. Многие люди считают, что Патрик был ирландцем и по вероисповеданию принадлежал к римско-католической церкви. На самом деле, ни то, ни другое не соответствует действительности. Он был британцем и принадлежал к независимой кельтской церкви. ' И хотя Патрик был наиболее известной фигурой своего времени, правда о нем сокрыта различными вымыслами такими, например, как:
* он объяснял, Троицу на примере трилистника;
* в Ирландию его отправил папа римский;
* он был чудотворцем, который состязался с ирландскими жрецами-друидами;
* он изгнал из Ирландии всех змей.

Гимн, известный как «Лорика» или «Нагрудник святого Патрика» (один из моих любимых гимнов), был написан не Патриком.

Он даже не отражает его истинных мыслей и духовной жизни.

Как жаль, что истинный облик Патрика был сокрыт за множеством вымыслов. Сегодня христиане могли бы усвоить ряд уроков из его жизни, свидетельствующей о том, что Бог может совершать необыкновенные дела через простых людей, а также подтверждает важ­ность настойчивой молитвы и упования на Бога. Истинный Патрик был обычным хри­стианином, но молился он не так, как молятся сегодня многие христиане. Причиной его успеха были молитва и вера, а не совершение каких-то поразительных чудес. В то же время, Бог действительно совершал в его жизни чудеса, как это происходит сегодня в жизни тех христиан, которые молятся искренне и ревностно. В отличие от настоящей, выду­манная жизнь Патрика преподает нам мало уроков. По ней выходит, что если бы мы могли совершать чудеса, то смогли бы тоже обратить в христианство целую нацию. [Конечно, это —ложное предположение. — Ред.].

Как; ни странно, истинная жизнь Патрика была более удивительной и наставительной, чем выдуманная. Нет никакой необходимости приукрашивать ее различными вымыслами. Он отказался от богатства и почестей высшего общества римской Британии ради того, чтобы жить в Ирландии, тем самым обрекая себя на бедность, страдания и реальную физическую опасность. Оставив все, он понес Христову любовь ненавистным врагам своего народа, которые однажды похитили его и продали в рабство., И хотя Патрик был осмеян и отвергнут своими соотечественниками в Британии, он изменил судьбу целого народа. В действительности Патрик был одним из величайших миссионеров.

Зачем был нужен выдуманный Патрик?

При жизни (385-461 гг.) Патрик был мало известен за пределами Ирландии. Когда же о нем узнали европейские церкви, происходило разрушение существовавших устоев западно­европейской цивилизации, т.к. наступала эпоха Средневековья. В те времена лишь немногие люди считали историю наукой. Средневековые историки больше думали не о достоверности фактов, а о том, как попривлекательнее изложить те или иные события. Поэтому в средневековых исторических хрониках весьма непросто отличить правду от вымысла.

Мало того, в те времена большинство людей, исповедовавших христианство, утра­тили понимание силы Евангелия, проповеду­емое богобоязненным и праведным человеком. С 600 года от Р.Х. западное «христианство», за редким исключением, распространялось гла­вами государств с помощью мечей их воинов. Именно поэтому средневековым летописцам было совершенно непонятно, каким образом простой муж молитвы и веры мог оказать такое влияниена целый народ. Они решили, что Патрик имел такой успех только благодаря сотворенным им чудесам, хотя на самом делеего слушатели обратились к вере не из-за чудес, а под воздействием Евангелия и обличающей силы Духа Святого. Вся его жизнь была удивительным свидетельством силы любви, веры и молитвы.

Как я писал историю жизни настоящего Патрика

Единственными достоверными источниками информации о Патрике являются две его короткие рукописи: «Исповедь» («Confessio»[1]) и «Письмо об отлучении» («Epistolo») от церкви британского короля Коротика. При написании биографии Патрика я составил перечень событий, упомянутых в его рукописях, а затем расположил их в хронологическом порядке. Так появились наброски данной книги. В конце каждой главы я указывал на места из «Исповеди» или «Письма об отлучении», на которые ссылался.

К сожалению, рукописи Патрика дают нам очень мало информации о событиях из его жизни. Конечно, они рассказывают нам о его характере, размышлениях, духовном уровне и переживаниях, но почти ничего не говорят об окружающей его обстановке. Мы находим лишь намеки на то, что происходило в Римской империи во времена жизни Патрика. Почти ничего не сказано о повседневной жизни в Ирландии и Британии в Ѵ-м веке, а о людях, с которыми общался Патрик, говорится лишь в общих чертах.

Таким образом, чтобы описать то, что действительно происходило с Патриком, т.е. правдиво воссоздать картину мира, в котором он жил, мне пришлось использовать различные источники информации, чтобы не только рассказать о повседневной жизни людей того времени, но и дать представление об этой исторической эпохе. Почти все исторические подробности о падении римской Британии и приходе на остров англов и саксов я взял из «Церковной истории народа англов» Бемды Достопочтенного,   а описание повседневнойжизни — из трудов древних римских писателей и современных авторов исторических исследований. Информацию о жизни церкви и о том, как происходила евангелизации во времена жизни Патрика, я позаимствовал из трудов никейских и доникейских христианских авторов. Чтобы познакомиться с местностью и климатом Ирландии и Британии, мне пришлось прожить в тех местах по нескольку недель в разные времена года. Я ходил по той же земле, по которой когда-то ходил Патрик, испытывал те же погодные условия, что и он, смотрел на те же холмы и скалистые берега.

Получив эту информацию, я взял каждый эпизод, упомянутый Патриком, и поставил себя на его место, представляя, как выглядела обстановка, какими были дома, как одевались люди, о чем они говорили, каким был ландшафт, погода. Без этой информации получился бы просто трактат о Патрике, обобщающий все известные факты о его жизни, а не история его жизни. Во втором приложении я высказал некоторые предполо­жения и замечания об этой дополнительной информации.

Читая эту книгу, вы заметите, что многие события из жизни Патрика излагаются в виде диалогов. При их написании я допускал некоторую художественную вольность. Однако когда говорится о Божьем обращении к Патрику в одном из его снов, я в точности использовал его слова и указал в сносках источник.

Самой трудной задачей для меня было воссоздание образов людей, окружавших Патрика. Он упоминает о множестве людей, но конкретно называет лишь четверых: своего дедушку Потита, отца — Кальпорния, чело­века по имени Викторий, которого он видел во сне, и британского короля Коротика незна­чительного по своему историческому влиянию. Чтобы приведенные факты соответствовали действительности, мне пришлось немало потрудиться, чтобы собрать информацию об именах и характерах людей, с которыми он встречался. Я использовал имена, приводимые его биографами, Муирху (Muirchu) и Тиреханом (Tirechan), жившими в VII веке. Там же, где это сделать было невозможно, я использовал типичные имена того периода времени. Во втором приложении приводится список имен, наиболее часто встречавшихся в биографии Патрика, и объясняется, являются ли они историческими, традиционными или художественными.

Глава 1. Разбойники из тумана

Шестнадцатилетний Патрик, прогуливаясь по родительскому поместью, чувствовал прохладу росистой травы. Западное побережье Британии в это майское утро, как всегда, окутывал густой туман. Патрик радовался, что родители разрешили ему остаться здесь, пока отец разбирался с какими-то делами в Лондоне. Сын убедил их в том, что он доста­точно взрослый, чтобы позаботиться о себе, и с ним ничего не может случиться. Кроме того, рядом будет многочисленная прислуга.

Шагая в сандалиях по влажной зеленой траве, Патрик думал о лошадях и занятиях, которые должны были начаться через нес­колько недель. Учеба его не интересовала. Бесконечные упражнения, заучивание наизусть текстов и другие уроки больше подходили для «книжных червей», но не для Патрика. Он был человеком действия.

«Говорят, что я легковесный мечтатель, но они не знают меня. Наступит время, когда я буду править Британией», — думал Патрик, гордо вскинув светловолосую голову. Остано­вившись на холме, он с наслаждением вдохнул чистый весенний воздух. От запаха сырой плодородной земли, смешанной с душистым ароматом сирени, кружилась голова. На востоке едва виднелся их амбар. Патрик представил его замком, в котором он однажды будет жить как наместник. На северной сто­роне поместья можно было различить пасущихся коров. Он вообразил, что это — трофейные арабские скакуны.

Повернувшись на запад,   Патрик пред­ставил, как обращается к толпе · своих соотечественников-поклонников. Он видел в сером тумане великое множество людей. Они казались такими настоящими, что он даже различал их лица. Но все это, конечно же, было только в его воображении. А может, не только в. воображении? Он протер глаза и снова вгляделся в туман, думая, что это ему просто привиделось. Однако призрачные фигуры не исчезли, а наоборот, даже приблизились к нему.

Неожиданно из тумана донеслись такие пронзительные крики, что в жилах застыла кровь, а потом прозвучали ужасающе разно­голосые звуки походных труб. Патрик остолбенел от страха, а призрачные фигуры вдруг отчетливо выступили из тумана и, размахивая копьями и мечами, ринулись прямо к нему. Придя в себя, Патрик повернулся и изо всех сил побежал к родительскому дому.

Всюду царил хаос: кричали женщины, лаяли собаки, испуганные овцы с блеянием разбегались в разные стороны, слуги носились в тумане, как цыплята, на которых налетела волчья стая. Тех, кто сопротивлялся, войны безжалостно рубили мечами и кололи копьями. Боясь оглянуться, Патрик с колотящимся сердцем помчался к внешнему двору усадьбы: «Я должен заскочить внутрь и закрыть ворота на засов. Там я буду в безопасности». Однако, подбежав к тяжелым дубовым воротам, он в ужасе остановился. Там его уже ждал отряд воинов.

Резко развернувшись, Патрик побежал к холмам и тут же налетел на одного из своих преследователей. Несмотря на свое атлетическое телосложение, он не мог даже сравниться с высоким сильным воином. Тот схватил его за плечи и швырнул на землю. Патрик упал Навзничь, сильно ударившись головой о большой камень. В глазах у него сверкнуло и он потерял сознание.

Он очнулся от сильной боли. Его руки были крепко связаны, а ноги закованы в кандалы. Обступившие его воины о чем-то громко разговаривали. Один из них ударил его ногой в бок и, склонившись над ним, что-то закричал на незнакомом языке, обдавая Патрика зловонным дыханием. По его жестам юноша понял, что должен встать. Скривившись от боли, он с трудом поднялся и присоединился к длинной веренице несчастных пленников, которых воины своими копьями и мечами гнали по скользкой скалистой тропинке к каменис­тому побережью.

Разбойники приказали пленникам сесть на берегу в круг, а сами начали о чем-то громко спорить. Среди множества пленных Патрик узнал Марцеллу, свою бывшую няню, и сел возле нее.

— Кто эти демоны? — шепотом спросилон.

— Ирландцы, — ответила она. — Можешь говорить вслух, они все равно нас не понимают.

Патрик быстро оценил обстановку. На берегу лежали груды награбленной добычи. В одной из них он узнал бронзовую и серебряную посуду из родительского дома. Всматриваясь в лица пленников, он понял, что знает многих из них. Здесь было много слуг из родительского дома и несколько владельцев соседних поместий со своими слугами.

— Что они собираются с нами сделать? — в отчаянии спросил Патрик.

— Наверное, принесут в жертву своим богам, — дрожащим голосом крикнула бледная пожилая женщина.

— Глупости! — усмехнулась Марцелла. — Они просто потребуют за нас выкуп.

Она тоже была ужасно напугана, но старалась успокоить юношу, о котором раньше заботилась.

— Нет! — гневно воскликнул один из батраков. — Я слышал от римских воинов, что ирландцы засовывают пленников в огромные корзины и сжигают их живьем.

От этих слов у Патрика перехватило дыхание и стало сухо во рту.

— Эй, замолчи! Ты что не видишь, что пугаешь бедного мальчика, — резко крикнула Марцелла   и,    повернувшись   к Патрику, сказала:

— Это делают с пленными солдатами, а не с такими людьми, как мы. Мы не достойны быть жертвами для их богов. — Она ободряюще подмигнула Патрику: — Кроме того, они знают, что за тебя, как за сына патриция[2], могут дать большой выкуп. Так что не переживай, я уверена, что тебя никто не тронет.

Патрик радовался, что рядом с ним была Марцелла, хотя ему было очень жаль, что она попала в плен.

— А разве римские солдаты не освободят нас? — встревоженно спросил он ее.

— Патрик, ты лучше меня знаешь, что в этих местах почти не осталось римских войск. К тому же, эти воины напали так неожиданно, что, скорее всего, когда в Баннавеме[3] узнают о нашем похищении, их, а вместе с ними и нас, здесь уже не будет.

Услышав это, Патрик дернулся, пытаясь разорвать веревки и сбросить кандалы, но лишь содрал кожу на кистях и щиколотках. Вспомнив о родителях, он едва сдержал горькие слезы при мысли, что, возможно, уже никогда их не увидит.

Вскочив, он громко закричал:

— Вы, грязные свиньи! Скоро вас догонят наши солдаты и каждый получит по заслугам!

Хотя разбойники и не поняли, что кричал Патрик, один из них, бросившись к нему, ударил его с такой силой, что юноша упал на спину. Из разбитой губы потекла кровь. Воин, наверное, продолжал бы бить его, но другие остановили его окриками. Показывая плен­никам на лодки, разбойники погрузили в них добычу и быстро отчалили.

На дне одной из лодок вместе с другими пленниками, скорчившись, лежал Патрик. Марцелла решила во что бы то ни стало быть рядом с ним. Мускулистые спины воинов согнулись от тяжести длинных узких весел, и легкие кожаные лодки заскользили по серо­голубрму морю. Туман уже фссеялся, и над головами пленников с резкими - криками закружились чайки. Вскоре подул сильный ветер и разбойники подняли паруса. Лодки, то взмывая вверх, то резко опускаясь вниз, так легко и быстро неслись по волнам Ирланд­ского моря, что воинов и пленников то и дело обдавало холодными брызгами.

Патрика все время тошнило. Некоторые из пленников были в таком же состоянии. Юноша, постанывая, лежал на дне лодки, чувствуя внизу движение волны, напоминаю­щее дыхание огромного морского зверя. Головокружение и тошнота не покидали Патрика до конца дня, так что лодка вскоре пропиталась отвратительными запахами рвоты и пота. Около полудня небо затянулось холодными серыми тучами и пошел сильный дождь. Патрик стал искать хоть какое-нибудь укрытие, но ничего не нашел.

— Сейчас мы бы обедали, — с тоской сказал Патрик Марцелле. — Интересно, родители уже знают, что с нами случилось? Как ты думаешь, они будут пытаться нас спасти?

— Не знаю, — тихо ответила Марцелла. — Будем надеяться, что да.

Промокший до нитки, Патрик пролежал на дне лодки до вечера. Продрогший и озлобленный, он, наконец, погрузился в сон. Лодки продолжали плыть по Ирландскому морю. Патрику было холодно и неудобно лежать на дне лодки. Время от времени его бок пронизывала острая боль, особенно в том месте, куда его воин ударил ногой. Ночью, когда лодка стремительно летела вниз, бросая его в лужу собственной рвоты, он несколько раз просыпался. Отодвинувшись от смрадной массы, Патрик долго лежал, слушая плеск воды, тяжелые удары ноли о борт, громкое хлопанье парусов и редкие возгласы воинов, управляющих лодками. Его бедственное положение,   казалось,    было бесконечным.

Наконец, он снова погрузился в глубокий изнурительный сон.

Его разбудило утреннее солнце. Он с трудом открыл глаза и увидел лишь борт лодки, которая теперь стала его тюрьмой. Живот сводило от голода, во рту все пересохло и очень хотелось пить.

— Марцелла, мне так хочется есть, — пожаловался он няне. — Я целый день ничего не ел, а моя последняя еда вылетела из меня еще вчера утром.

Марцелла придвинулась ближе к Патрику.

— Я знаю, дитя мое. Мне тоже хочется есть. Мы скоро приплывем и, я думаю, что они дадут нам что-нибудь поесть, ведь мы для них — ценный груз. Потерпи еще немного и ты увидишь, что они о нас позаботятся.

Когда все проснулись, воины дали каждому пленнику воды из деревянного ковша. Время тянулось очень медленно. Вдруг один из разбойников громко закричал и все поняли, что он увидел землю.

Патрик поднял голову и впервые увидел Ирландию. Черные базальтовые скалы вырас­тали прямо из воды, как бастионы неприступ­ной крепости, вдоль уступов и расщелин которой гнездились шумные буревестники и топорики. Внизу, поблескивая на солнце, яростно пенились волны. Воздух был пропитан едким запахом бурых водорослей и соленой воды.

Вскоре лодки бесшумно заскользили по водной глади маленькой бухты. Несколько человек прыгнули в холодную воду, чтобы вытянуть их на, каменистый берег. Раздра­женные воины жестами показали пленникам, чтобы те выходили.

Через некоторое время Патрик вместе с остальными пленниками по скользкой узкой тропе поднимался по крутому склону вверх. На перевале путники немного отдохнули. Прищурившись, Патрик посмотрел на восток, внимательно изучая море.

— Смотришь, не плывет ли нас ктоспасать? — сочувственно спросила Марцелла, с трудом переводя дух.

— Да, — ответил Патрик, разочарованно качая головой. — Но я вижу только холодную серую воду.

— Не волнуйся, скоро мы будем дома, — ободряюще сказала Марцелла.

«Если бы только я могла в это пове­рить», — отвернувшись, подумала она.

Через несколько минут измученные пленники поднялись и двинулись вглубь острова... Они шли по покрытым папоротником холмам и извилистым долинам, пока, наконец, не дошли до «длинного дома» какого-то короля.

Сначала Патрик обрадовался и с облег­чением вздохнул, увидев частокол вокруг дома. Он понял, что они уже пришли, однако вздох облегчения вскоре сменился возгласом ужаса: деревянные ворота «украшали» пять человеческих голов![4]

Глава 2. От хозяина до раба

К счастью для Патрика и других плен­ников, ирландцев не интересовали их головы, поскольку они не представляли для них никакой ценности. Им нравилось «коллекцио­нировать» головы только воинов и королей.

Из ворот выбежали несколько женщин и детей, чтобы обнять своих мужей и отцов.

Патрик, наблюдая, как они радуются, сказал с отвращением:

— Меня тошнит от этого зрелища! Марцелла, как тебе это нравится? Они встречают этих вонючих чудовищ, как каких-то римских героев!

— Не говори так, — серьезно ответила Марцелла. — Тебе никогда не приходило в голову, что у варваров, так же, как и у нас, тоже могут быть семьи? Ты ведь знаешь, любовь и семейная привязанность не ограничиваются Римской империей.

— Может  быть,    и  так,    — ответилПатрик, — но у нас все иначе. Мы, римляне[5], никогда никого не похищали. Наши герои настоящие!

— Ты уверен в этом? — резко спросила Марцелла,, стряхивая с платья травинки. — Не обманывай самого себя, Патрик. Ты считаешь, что наши предки-британцы добро­вольно присоединились к Римской империи?

— Не знаю. Я никогда об этом не задумывался.

— Так вот я тебе говорю, что нет. Мой отец рассказывал, что много лет назад на территории Британии высадились римские легионеры. Они убивали и забирали в рабство наших предков. Я уверена, что они испытывали к римлянам те же чувства, что и ты к ирландцам.

Патрик хотел было ответить, но в этот момент воины что-то крикнули пленникам и показали, чтобы они шли за слугами внутрь двора, окруженного забором из нетесаных стволов деревьев. Воины пошли в дом короля, а слуги разрешили пленникам сесть во дворе, чтобы отдохнуть и вытянуть уставшие ноги. Многие из них горько плакали. Марцелла и несколько других женщин вполголоса моли­лись. Патрик тоже неустанно и громко взывал к темным небесам об избавлении, пока, наконец, не охрип. В одном из углов двора, в молчаливом оцепенении, сидела красивая черноволосая девушка.

Из дома доносились громкий радостный смех и возбужденные голоса воинов. Двое сильных слуг понесли в дом большой бочонок пива, сгибаясь под его тяжестью.

— Интересно, куда мы попали? — размышлял вслух Патрик, оглядываясь по сторонам.

— Хочешь, верь, хочешь — нет, но ты сидишь во внутреннем дворе ирландского короля, — ответил ему один из пленников с красным лицом, который был рыбаком.

Патрик с пренебрежением осмотрелся. Жилище короля было просто длинным домом, построенным из нетесаных бревен, срублен­ных в ближайшем лесу. Крыша была покрыта соломой. Дым от огня в доме выходил через отверстие в кровле, и Патрик слышал запах дегтя от пропитанных смолой бревен. По двору бродили собаки и свиньи.

— Что-то это мало похоже на жилище короля, — с презрением сказал Патрику — но для короля этих ирландских свиней как раз подходит!

К Патрику подошла собака и обнюхала его. Он отшвырнул ее с такой силой, что она покатилась кубарем. Слуги без устали сновали взад-вперед. Одни из них кормили скот, другие носили воду в больших кувшинах или плетеные корзины с зерном. Патрик начал искать возможность побега. Быстро оглянувшись, он успел заметить, что возле частокола лежит сломанный железный плуг.

Несколько мгновений он взвешивал все «за» и «против». Перехватив его взгляд, Марцелла прошептала:

— Что ты задумал?

— Можно было бы перетереть веревки об металлический край плуга, — тихо ответил Патрик, глядя в другую сторону. —Я думаю, что это несложно сделать. А потом бы я выскочил через открытые ворота и побежал к берегу.

— И что дальше?— спросила Мар­целла. — Вплавь добрался бы до Британии? Ты не успеешь сделать и сто шагов, как тебя настигнет копье какого-нибудь воина.

Пока Патрик думал над другими вариан­тами, слуги принесли большие миски с кашей и несколько деревянных ведер воды с ковшами. Закрыв ворота, они развязали пленников и оставили их под надзором двух вооруженных воинов.

Патрик быстро встал, потирая затекшие кисти рук.

— Поскольку я здесь единственный патриций, — объявил он самодовольно, — то буду есть и пить первым.

Но едва он сделал первый шаг, как егочуть не сбила с ног голодная толпа пленников, которые с жадностью набросились на еду. Слегка улыбнувшись, Марцелла отметила:

— Боюсь, Патрик, что здесь мы все равны. В ее карих глазах сверкнул огонек.

Они прожили во дворе ирландского короля целую неделю. На ночь их связывали, а утром развязывали. Однажды после завтрака во двор неожиданно зашли несколько воинов. Они заставили пленников построиться друг за другом, надели им на шеи веревки и повели несчастных в поле, находившееся в километре от длинного дома.

Патрик увидел, что на поле собралось много людей в разноцветных одеждах. Стоял разноголосый шум, напоминающий ярмарку: слышались мужские голоса, смех женщин, лай собак, блеяние овец, рев быков и мычание телят. Торговцы выставляли свой товар, а бродячие музыканты, играя на арфах, пели веселые песни.

— Что все это значит? — растерянно спросил Патрик Марцеллу, которая шла впереди.

— Похоже, что сегодня базарный день, — серьезно ответила она. — Наверное, нас продадут в рабство.

— Н-но ты же говорила, что за нас дадут выкуп! — испуганно пролепетал Патрик.

Пленников отвели к телеге, возле которой собрались несколько десятков человек. Они внимательно рассматривали пленников, пока те шли сквозь толпу. Пожилая седоволосая женщина улыбнулась невольникам беззубыми деснами и потыкала в них изогнутой палкой. Оцепеневшие от голода, холода и страха, пленники почти не реагировали на то, что их рассматривали для покупки. Патрик содрог­нулся от отвращения, когда стали щупать его мышцы и рассматривать зубы, как если бы он был лошадью, которую продают на рынке.

— Как только я попаду на свободу, каждый из вас заплатит мне за все, вы, мерзкие чудовища! — гневно закричал он.

Марцеллу купила белокурая женщина вбогато расшитом платье. Уходя; няня оглянулась на Патрика и попыталась ему улыбнуться. Патрика захотели купить сразу несколько человек и они стали торговаться о цене за него с одним из воинов.; Торги были довольно горячими, но в концеконцов один из покупателей предложил больше других. Это был крепкий рыжеволосый мужчина с зелеными глазами лет двадцати пяти. Воин хлопнул его по ладони, что означало взаимное согласие.

Седеющий, на вид доброжелательный муж­чина, подошел к Патрику и попытался увести его, взяв за веревку на шее. Но Патрика охватила паника, и он начал отчаянно вырываться, крича в темные серые небеса:

— Боже, помоги мне! Помоги мне!

— Успокойся, юноша, — спокойно сказал мужчина. — Тебя никто не собирается обижать.

— Вы говорите по-британски[6]? — изум­ленно спросил Патрик, тут же успокаиваясь.

— Конечно. Я родился и вырос в Британии.

— Тогда что вы здесь делаете? И почему работаете на этих грязных ирландских свиней?

— Я в свое время так же, как и ты, попал в плен, — ответил мужчина, стараясь увести Патрика.

Потом он остановился и вздохнул:

— Послушай, парень, нам еще долго идти. Перестань сопротивляться, по дороге я тебе все расскажу.

Видя, что сопротивляться бесполезно, Патрик уступил. Вскоре к ним присоединился молодой рыжеволосый мужчина, купивший Патрика, и они втроем пошли по узкой тропинке, петляющей среди темных лесов и цветущих лугов.

— Как вас зовут? — спросил, наконец, Патрик британца.

— Сед, — ответил он и, указав на второго мужчину, добавил, — а его — Донаван. А тебя?

— Магон Суккат Патриций.

— Вот это имя! Ты, наверное, из семьи патрициев.

— Да. Моего отца зовут Кальпорний, он — декурион[7].

— Декурион? Неужели? Так он, как я понимаю, важный человек?

— Ну, честно говоря, мой отец хотел, чтобы его освободили от этой должности, но его не отпустили. Дело в том, что он и другие декурионы должны доплачивать из своего кармана, если сбор с жителей провинций оказывался недостаточным.

— Похоже, это, скорее, бремя, а не честь, — заметил Сед.

— Вы правы, так и есть. Отец, правда, говорил, что так было не всегда. Раньше люди очень хотели занять должность декуриона. Наверное, в те времена было легче собирать налоги. — Патрик пожал плечами. —А вы тоже патриций?

— С именем Сед? — улыбаясь, переспро­сил тот. — Нет, я из бедной рыбацкой семьи. Но все мы были искренними христианами, Патриций.

— О, вы можете называть меня Патри­ком, — сказал юноша, проникаясь симпатией к Седу. — Так меня называют друзья. Расска­жите, где вы жили в Британии.

— Я родился и вырос в Гланнавенте, на западном побережье.

— Да, я слышал об этом месте. Вы были рыбаком, как и вся ваша семья?

— Одно время, да. Потом, когда мне исполнилось двадцать лет, я решил никогда не жениться и посвятить свою жизнь Христу. Церковь помогла мне получить начальное образование, а со временем меня рукопо­ложили в диаконы.

— Правда?! Мой отец тоже диакон.

— Да? А ты? Ты тоже хотел быть служителем?

Патрик смутился:

—Вообще-то, нет, — пробормотал он. — Видите ли, я в принципе далек от религии. Мне кажется, что это больше подходит для таких людей, как вы, или мой отец. Но не для меня.

Через несколько часов, когда они поднялись на вершину изумрудно-зеленого холма, Донаван объявил привал. Усевшись на землю, он достал из кожаной сумки хлеб и сыр и разделил их на троих. С разрешения Донавана Сед развязал Патрику руки и снял с его шеи веревку. Юноша с облегчением потер растертые, воспаленные кисти рук и шею, радуясь, что, наконец-то, освободился от грубых веревок. Сед отдыхал на траве, любуясь долинами с буйной растительностью, холмистыми пастбищами и густыми, темными девственными лесами.

— Ирландия — по-настоящему красивое место, — задумчиво сказал он. — Это — чудо Божьего творения.

— Нет, Ирландия — это тюрьма! — гневно возразил Патрик. Он встал и отряхнул соринки с колен. — Любое место, где есть рабы, — тюрьма.

— Понимаю. А у твоих родителей нет рабов? — повернувшись, спросил Сед, глядя Патрику прямо в глаза.

— Ну... это совсем другое.

— Неужели?

Патрик снова сел и поспешно сменил тему разговора.

— Расскажите, как вы оказались в Ирландии.

— Однажды, когда я ловил рыбу, мне тогда было около тридцати лет, начался шторм, я сбился с курса и заблудился в тумане и темноте. По милости Божьей мою маленькую лодку, наконец, выбросило на берег. Из-за темноты я и понятия не имел, где нахожусь. Но поскольку моя лодка сильно пострадала, я должен был ее починить. Неподалеку от берега горел какой-то свет, япошел прямо на него и обнаружил небольшой домик. А потом, не задумываясь, постучал в дверь и...

— Вы узнали, что попали в Ирландию, и вас схватили, — прервал его Патрик.

— Да, именно так. Это случилось почти двадцать, лет назад и с тех пор я здесь в рабстве.

— И, как я понимаю, он ваш хозяин? — спросил Патрик, кивая на Донавана.

— Нет, он старший сын моего хозяина Милчу.

Затем, улыбнувшись, хлопнул Патрика по плечу и сказал:

— Вернее, нашего хозяина, Патрик поджал губы и сбросил руку Седасо своего плеча. Он все еще пребывал в мрачном расположении духа, когда Донаван показал жестом, что пора идти дальше. Через некоторое время Патрик спросил:

— Кто такой этот Милчу?

— Ну, он немного старше меня. Для ирландца он, можно сказать, богат. У него пятнадцать слуг, несколько отар овец, стадо крупного рогатого скота.

— Я имел в виду, какой он человек?

— О, мне не на что жаловаться. Он — неплохой человек. Есть намного хуже.

— У меня уже болят ноги, — пожаловался Патрик. — Когда мы придем на место?

— Наш хозяин живет возле леса Фоклут[8], на расстоянии нескольких дней пути отсюда. Так что привыкай ходить пешком, — ответил Сед с улыбкой.

Он явно не собирался идти на поводу плохого настроения Патрика. Они шли пока не стемнело и решили ночевать в лесу.

— О-ох! Я не привык к таким длинным переходам, — пожаловался Патрик, осто­рожно растирая ноги.

Сед достал из кожаной сумки какую-то мазь и помазал Патрику ступни.

— Она сделана из овечьего жира, — объяснил он, втирая мазь. — Ну вот, этодолжно помочь. Не переживай, через несколько дней ты привыкнешь долго ходить. Я вижу, тебя дома баловали.

Слишком уставший, чтобы отвечать, Патрик прилег на лесную траву. Перед тем, как лечь спать, Сед, извинившись, связал Патрику руки и ноги. На рассвете он развязал его и они пошли дальше.

— Тебе не нравится пейзаж? — весело спросил Сед, когда они шли по изумрудным долинам и цветущим холмам.

— Все, о чем я сейчас могу думать, — это мое собственное несчастье, — проворчал Патрик, массируя кисти рук, чтобы восстановить кровообращение. — Неужели было необходимо так сильно затягивать узлы?!

— Извини. Я не хотел. Но ты же знаешь, что я должен исполнять приказы. — Глядя на печальное лицо Патрика, Сед добавил: — Я знаю, что ты чувствуешь, будучи пленником в чужой стране. Я тоже сначала сильно расстраивался, но потом понял, что плохим настроением ничего не изменю. Поэтому я стал искать в этом что-нибудь хорошее.

'Патрик молча продолжал идти с поникшей головой. Тем не менее, за то время, что они шли к лесу Фоклут, Патрик и Сед стали друзьями. Юноша рассказывал Седу о новостях в Британии, а тот отвечал Патрику на многочисленные вопросы об Ирландии. На пятый день они начали переходить большое торфяное болото.

— Сед, помогите! Тону! — в ужасе закричал Патрик, беспорядочно размахивая руками, когда его начала затягивать топкая трясина[9].

Глава 3. Встреча с Богом

Сед, улыбаясь, схватил Патрика за руку:

— Не волнуйся, здесь не выше колен. Это всего лишь вода и торф. Кроме того, мы уже почти пришли домой.

— Домой к вам, а не ко мне, — с, досадой ответил юноша, выбираясь из болота с его помощью.

В тот день они шли по призрачной серовато-белой равнине из сплошного известняка.

— Где это мы? На краю земли? —. испуганно спросил Патрик.

— Что ж, возможно, мы действительно подошли к самому краю земли, — задумчиво ответил Сед, поглаживая бороду, — но одно я знаю точно: наш хозяин живет за этим холмом.

Когда они, поднялись на вершину холма, Патрик увидел круглую хижину с соломенной крышей и стенами из грубо, обтесанных - бревен. Теперь эта хижина должна была стать его новьм домом.

— Никто не заставит меня жить в этом хлеву, — решительно заявил он, - с независимым видом скрестив руки на груди.

— Это дом хозяина, — с улыбкой сказал Сед,

— Что? Да у нас в Британии слуги живут в лучших условиях! — возмутился Патрик, не в силах поверить в это.

Он с раздражением пнул носком булыжник и неохотно поплелся к дому. .

Когда они подошли поближе, навстречу им вышел Милчу с лохматой охотничьей собакой, которая, - подпрыгнув, лизнула Донавана в лицо. Милчу крепко обнял сына и несколько минут что-то говорил ему. Потом он заговорилс Седом и посмотрел на своего нового раба. Патрик не понял, о чем они говорили, но хозяин, судя по всему, остался доволен.

Милчу и Донаван пошли в дом, а Сед повел Патрика в одно из жилищ для рабов. Это была обмазанная глиной деревянная хижина, с одним оконцем, через которое проникал свежий воздух и свет.

— Боюсь, что здесь не будет плиточных полов и мягких постелей, — понимая состояние Патрика, предупредил Сед. — И все же тебе придетсянайти в этом что-то хорошее.

— Где я буду спать? — угрюмо спросил Патрик.

Сед указал на грязную соломуна земляном полу. ..

— Никогда! — решительно сказал Патрик.— Я никогда не буду здесь спать.

— Хорошо. Тогда стой всю ночь, — сухо ответил Сед. — Не знаю, как ты, но я лично проголодался. Повар уже, наверное, приготовил ужин. Поэтому предлагаю сначала поесть, а потом будем думать, каки где спать.

Вскоре после ужина Патрик, несмотря на все свои протесты, крепко уснул. Мало того, так хорошо он не спал с момента своего похищения, Ему снилось, что он, как и в прежние счастливые времена, живет со своими родителями в отцовском поместье в Британии. Его разбудили первые лучи солнца, проникшие сквозь маленькое оконце.

Окончательно проснувшись, он с унынием обнаружил, что все еще находится в тесной сырой комнатушке. Вскоре в дверях появился Сед и с улыбкой протянул Патрику кусок хлеба и бутылку с водой.

— Для парня, который категорически заявлял, что никогда не будет спать на соломе, ты неплохо поспал. — добродушно поддел онПатрика.

— Наверное, я даже не подозревал, что так сильно устал, — ответил, зевая, Патрик.

Через некоторое время они вышли через ворота на большой луг. Шагая по густой траве, усеянной желтыми лютиками, Патрик и Сед все время разговаривали.

— Я узнал, что хозяин хочет, чтобы ты, был пастухом, — сказал Сед Патрику.

— Но мне не хочется пасти стадо, — нахмурился Патрик.

— Эй, ты должен радоваться! — толкнул Сед Патрика, блестя своими карими гла­зами. — Это значит, что ты сможешь часто быть на свежем воздухе, более того, большую часть времени мы. будем проводить вдвоем.

Всю дорогу Патрик был задумчивым и угрюмым. Наконец, на склоне холма они увидели одно из стад хозяйских овец. Их пас юноша такого же возраста, как и Патрик. Сед поговорил с ним, и тот направился к дому. -

— Это — Килиан, — сказал Сед Патрику, провожая взглядом молодого пастуха, пока тот не скрылся за холмом. — Он — хороший парень.

Патрик лишь пожал плечами. Осматривая овец, Сед сказал:

— Первым делом нам нужно перегнать их на новое пастбище.

Потом поднял длинную палку и подал ее Патрику:

— Держи, то тебе поможет.

Патрик, скрестив руки на груди, всем своимвидом показал, что не хочет брать ее, но Сед продолжал настаивать и Патрик неохотно протянул руку. Он осторожно взял палку, как если бы это была змея.

— Она тебя не укусит, — засмеялся Сед, качая головой. — А теперь давай соберем овеци двинемся в путь.

Патрик наблюдал, как Сед собирает овец и с неохотой начал делать то же самое. Перейдя, наконец, на новое пастбище, они улеглись на траве и отдыхали, в то время как овцы паслись на склоне холма.

— Лучшей работы тебе не найти, — говорил ему Сед. — Здесь так тихо и красиво. Зимой, правда, не очень, приятно и иногда тоскливо. Но сейчас, когда мы вместе, нам не придется страдать от одиночества, не так ли?

Патрикне отвечал — он просто смотрел вдаль.

— Думаешь о доме? — участливо спросил Сед.

Патрик грустно кивнул:

— Да, я думаю об отцовском поместье с мягкими диванами и горячими ваннами, о своих друзьях в. деревне. Скоро у них начнется учеба. Как бы мне хотелось снова поиграть с ними в «догонялки», попрыгать по камням через ручей, который течет через всю деревню, поиграть в мяч.;

— Да, это действительно было бы здорово.

— Но больше всего я думаю о своих родителях. Я бы сейчас отдал все на свете, чтобы посмотреть в ласковые глаза матери и почувствовать, как она меня обнимает. Не могу передать тебе, как мне хочется пройтись с отцом по улицам Наннавема или по полям нашего поместья.

Патрик с трудом сдерживал слезы.

— Баннавем?. Это твой родной город? Я никогда о нем не слышал.

— Да, я оттуда родом, — ответил Патрик, украдкой вытирая слезы. — Полное назва­ние — Баннавем Табурнийский, и нет ничего удивительного, что ты о нем .неслышал. Это всего лишь маленькая деревенька неподалеку от Кориния. Ты слышал о нем?

— Да, Кориний мне известен. Это, кажется, довольно процветающий город.

Они еще немного поговорили, не переставая наблюдать за овцами. Наконец, Сед достал из сумки еду и предложил Патрику сделать то же самое.

— Неужели я проведу здесь всю свою жизнь? — спросил Патрик, осторожно отламы­вая кусочек хлеба. — Сюда обязательно придут легионы[10] и спасут меня или сделают что-то для этого.

Сед понимающе улыбнулся:

— Патрик, хотел бы я тебя обнадежить, что они придут. Но я здесь уже двадцать лет, а римские войска еще ни разу не высаживались на берега Ирландии. Теперь Твоя единственная надежда — Бог.

— Не говори мне о Боге! — с досадой воскликнул Патрик.

Он вскочил и взволнованно заходил взад-вперед.

- — Где был Бог, когда ирландцы напали на наше поместье? Где Он был, когда мы все молились Ему, находясь на нашем берегу? Я взывал к Нему до хрипоты, а в ответ — ничего! Только холодное темное небо...

— А что ты лично для Него сделал? — резко спросил Сед, повысив Голос.

, Патрик растерянно замолчал, не находя ответа…

— Ну... э... вообще-то, ничего, — наконец, признался он.

Затем громко добавил:

— И я рад этому!

— Но при этом ты хочешь, чтобы Он помогал тебе, когда тебе плохо, не так ли? ·— Сед посмотрел Патрику прямо в глаза.

Патрик некоторое время молчал, нервнотеребя пальцами свои спутанные светлые волосы, а потом сказал:

— Вы ведь были дьяконом, верно? А теперь вы здесь, Бог ведь и вам не помог?

— Бог никогда не обещал, что будет избавлять нас от всякого рода несчастий. Я служу Ему не потому, что рассчитываю на легкую жизнь здесь на земле, а потому, что люблю Его. Тебе не приходило в голову, что Он допустил твое похищение, потому что любит тебя?

— Потому что Он любит меня?! Не сме­шите меня! — с горечью воскликнул Патрик, возмущенно сверкнув глазами.

— Нет, я говорю совершенно серьезно, — Сед встали начал ходить вместе с Патри­ком. — Я думаю, что Бог часто использует разные ситуации, чтобы привести людей к Себе.

— Ну, если Бог решил поступить так же и по отношению ко мне, то Он избрал неправильный путь, потому что все случившееся только настроило меня против Него.

— Иногда это случается, — сказал Сед, в задумчивости поглаживая свой посох. — Видишь ли, страдание — это как тепло от солнца, при котором влажная глина становится твердой и сухой, ' как кирпич. Однако то же самое тепло может размягчить кусок воска. Когда Бог допускает, чтобы на людей обрушивались несчастья, все происходит точно так же: . сердца одних затвердевают, а у других — смягчаются. Выбор за теми, с кем это происходит. Так и ты, Патрик, в своей ситуации можешь или ожесточиться,, или смягчиться сердцем. Решать тебе.

Патрика поразили слова Седа, но он ничего не ответил. Около трех часов дня овцы снова начали пастись, и это длилось" несколько часов.

— Мне необходима твоя помощь, Патрик, — неожиданно сказал Сед, прерывая мысли, юноши. — Нам нужно определиться с местом для ночевки овец. Это место не годится, потому что вокруг много зарослей, в которых легко могут спрятаться хищники.

— Вы хотите, чтобы я нашел подходящее место? — с готовностью спросил Патрик.

— Да, надо осмотреть все вокруг, чтобы найти место, где нет кустарников или валунов. А я буду присматривать за овцами.

Патрик вскочил, радуясь возможности положить конец тягостному молчанию. Он рысцой побежал мимо пасущихся овец на вершину ближайшего, холма. Отсюда были хорошо видны близлежащие окрестности, однако юноша не увидел ничего такого, что подходило бы для ночевки овец. Тогда он сбежал вниз и поднялся на соседний холм, с которого и обнаружил подходящее место. Он решил поближе рассмотреть 'его. «Да,, это как раз то, что нужно», — сказал он себе.

Затем Патрик побежал назад и описал найденное место Седу.

— Кажется, ты нашел то, что нам нужно. Давай начнем перегонять овец, чтобы успеть к тому времени, когда их надо будет устраивать на ночлег, — обрадованно распорядился Сед.

Они без лишней суеты перегнали стадо на место ночевки как раз к наступлению сумерек. Когда овцы улеглись, Сед сказал, что теперь их надо пересчитать.

— А как это сделать? — Патрик, нахмурившись, внимательно осматривал стадо.

. — Ну, это стадо я хорошо знаю, в нем есть восемь меченых овец.

— А что это означает?

— Это овцы, которые чем-то отличаются от других: черные или как, например, вон тот баран со сломанным рогом. Если какой-то из них нет, значит, нет еще тридцати или сорока.

Сед показал Патрику остальных меченых овец и заодно удостоверился, что все овцы на месте. Затем они начали готовиться к ночлегу под открытым небом и собирать дрова для костра, чтобы приготовить ужин. Вскоре они с удовольствием ели наваристый суп с луком-пореем, овсяной крупой и молоком.

— Как тебе еда? — спросил Сед после очередной ложки.

— Очень даже ничего! Я как-нибудь пристрою вас поваром к моему отцу, — подмигнув ему, пошутил Патрик.

Они еще не раз смеялись во время еды и приготовления ко сну.

— Вы не будете связывать меня? — удив­ленно спросил Патрик, когда они, наконец, улеглись.

— Зачем? У тебя хватит ума не убежать, потому что ты не найдешь дорогу к берегу. Но даже если бы и нашел, то у тебя нет лодки, на которой бы ты поплыл в Британию.

— Да, наверное, вы правы, — ответил юноша, закрывая глаза.

Патрик еще около часа притворялся спя­щим, а потом, убедившись, что Сед крепко спит, тихо взобрался на ближайший холм, освещенный бледной луной, и остановился, чтобы отдышаться. Обернувшись, он удостове­рился, что Сед по-прежнему крепко спит. «Наконец-то я свободен!», — воскликнул про себя Патрик и, спустившись по обратной стороне холма, быстро побежал через луг. Через некоторое время, запыхавшись, он присел на большой камень, чтобы отдышаться. «Где я сейчас?», — спросил себя Патрик. Он огляделся вокруг, а потом, подняв голову,, посмотрел на звезды. «Если бы я, как. моряки, умел ориентироваться по звездам! Но я не умею», — кусая от досады губы, думал он. Бесцельно пройдя еще немного вперед, он остановился.

«Сед был прав, — с трудом сдерживая слезы, сказал он себе. — Я здесь останусь навсегда, т.к. никогда не смогу убежать. У меня теперь нет никакой надежды». Медленно возвращаясь к месту привала, он думал об их утреннем разговоре о делах Божьих. Вообще-то, этот разговор весь день не выходил у него из головы. Патрик взглянул на освещенное луной небо и стал на колени.

— Отец! Прости меня, пожалуйста. Я знаю, что не имею права просить Тебя о чем-либо. Прости за то, что я пренебрегал Твоим Словом. Я не прислушивался к тому, чему меня- пытались научить родители. Но, пожалуйста, очень прошу Тебя, — прости меня. Я не хочу быть рабом здесь, в Ирландии. — Он упал, зарывшись лицом во влажную прохладную траву. Когда он ощутил новое побуждение в сердце, ему показалось, что он сокрушался о своей безрассудно прожитой жизни около часа. — Отец, — молился он, — если мне суждено быть рабом, . то сделай меня Своим рабом! Удали мое неверие и умножь мою веру! Молю Тебя об этом, Отец, ибо я хочу служить Тебе!

Патрик какое-то время лежал неподвижно, чувствуя, как Бог принимает его покаяние. В его сердце пробуждалась новая любовь к Богу! «Я должен вернуться до того, как Сед обнаружит, что меня нет», — внезапно вспомнил он.

С Божьей помощью он нашел дорогу к холму,   с которого  было видно место ихночлега. Взобравшись на вершину, он остановился передохнуть и увидел, что Сед все еще спит. «Благодарю Тебя, Отец!», — тихо помолился он, спускаясь вниз.

Утром Сед с трудом разбудил Патрика. Проснувшись, тот сразу сказал:

— Сед, я должен вам кое в чем признаться.

— Да? В чем?

— Этой ночью я э... пытался бежать. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Все было так, как вы сказали: я вскоре понял, что не смогу это сделать. Я даже не смог в темноте определить, где восток. — Патрик замолчал, чтобы убедиться, что Сед не сердится. Заметив, что Сед улыбается, он продолжал: — Но это еще не все. Я долго думал о сказанном вами вчера. Я имею в виду Бога. Я понял, что был неправ, отвернувшись от Него. Я, видимо, заслужил все, что со мной случилось. Ночью я признался Ему в этом. Я решил служить Иисусу Христу всю свою жизнь. Отныне я буду Его рабом.

Сияющий от радости Сед подошел и обнял Патрика:

— Я тоже должен тебе признаться, — сказал он. — Когда ты ночью ушел, я не спал. Я все это время молился за тебя и теперь вижу, что Бог ответил на мои молитвы.

Радуясь, они вместе помолились и продолжали пасти овец.

На протяжении следующих недель Патрик все еще продолжал роптать на свою участь, но все реже и реже, т.к. постепенно привыкал к мысли, что он — раб ирландцев. Однажды он весело спросил Седа:

— Я вам рассказывал, что у отца в поместье было несколько стад овец?

— Нет, по-моему, ты никогда не говорил мне об этом.

— Конечно, я же никогда не интересовался ими. Вся забота о поместье лежит на наших слугах.

— Зато теперь ты можешь в полной мере ощутить их жизнь, — с улыбкой заметил Сед.

— Это точно! Когда вернусь домой, буду более внимателен к ним.

— Когда ты вернешься домой?! Ты хотел сказать, если вернешься, — поправил его Сед.

— Нет, я хотел сказать когда, — ответил Патрик решительно. — Понимаете, я молился, чтобы Бог помог мне вернуться домой. Вы сказали, что Он — моя единственная надежда.

— Да, я действительно так сказал, — подтвердил Сед, по-отцовски обнимая Патрика за плечи. Затем, кашлянув, продолжал: — Однако я также говорил, что нигде в Писании не сказано, что Бог обещал избавлять нас от всех жизненных невзгод. Ты не забыл, что Он позволил, чтобы Его собственного Сына арестовали, бичевали и распяли на кресте?!

— Вы хотите сказать, что Бог, наверное, не поможет мне вернуться домой? Вы это хотите сказать? — встревоженно спросил Патрик.

— Я этого не говорю, ибо на все Его воля. Он, безусловно, может освободить тебя, но мне просто не хочется, чтобы ты на это очень надеялся.

— Понятно, — разочарованно протянул Патрик. — А как я узнаю, ответил ли Бог на мою молитву?

— На этот вопрос трудно ответить. Ты думаешь, что помолился один раз и тут же получишь ответ? Иногда так бывает, но очень редко. Ты, может, слышал в собрании притчу о настойчивой вдове?

Патрик отрицательно покачал головой.

— Бедная    вдова    хотела добитьсясправедливости у неправедного судьи, но он не хотел ее даже слушать. Но она докучала ему день и ночь, пока он, наконец, не удовлетворил ее просьбу. Иисус желает, чтобы и мы были такими же настойчивыми в молитве, как эта вдова. ... Патрик просиял:

— Тогда я тоже буду таким. же настойчивым, как эта вдова. Я буду стучать в небесные врата, пока Богу не надоест, мой стук и Он ответит мне.

Сед улыбнулся:

— Ну что ж, будем надеяться на это. Однако нам уже пора перегонять стадо. Если овцы будут слишком долго пастись на одном месте, они уничтожат пастбище: съедят всю-траву, а корни вытопчут.

Они перегнали стадо на новое пастбище и пообедали.

— Видишь эту траву? — спросил Сед, держа в руках растение с широкими листья­ми. — Для овец оно ядовитое. Смотри внимательно, чтобы его не было поблизости. А если когда-нибудь увидишь, что овца начала его есть, отгони ее от него.

Патрик сказал, что будет следить, за этим.

— Кстати, — сказал, он, меняя тему разговора, — хотел спросить, не обучите ли вы меня местному языку. Я бы очень хотел уметь, поговорить - с Килианом и другими рабами.

Сед улыбнулся:

— С удовольствием. Я ждал, когда ты попросишь меня об этом. Язык, на котором здесь разговаривают, называется «гаэльским». Ты мне показывай на что-нибудь, ая буду называть его по-гаэльски.

Патрик показал на овцу и Сед назвал ее; по-гаэльски.

— А как по-гаэльски будет «небо»? А «Бог»?

Дни складывались в недели, недели в месяцы. Патрик уже знал многие тонкости работы пастуха и все больше запоминал гаэльских слов и фраз. Он уже мог составлять простые предложения на ломаном гаэльском. Работа пастуха и изучение нового языка помогали Патрику меньше думать о доме. Но, тем не менее, каждый день и часто ночью он усердно молился об избавлении. Весна сменилась летом. Луга покрылись желтыми, белыми и багряно-красными цветами. Дни, становились длинными, а ночи — короткими.

Как-то утром к Седу и Патрику пришел Килиан.

— Здравствуйте. Наконец-то я вас нашел, — улыбаясь, сказал Килиан. — Милчу хочет, чтобы вы начали перегонять овец в загон. Приближается время стрижки.

Патрик понял лишь отдельные слова. Он представился. Килиану по-гаэльски й произнес несколько заученных фраз. Когда Килиан ушел, Патрик сказал Седу:

— Я кое-что понял из того, что он вам сказал, но не все.Что-то об овцах?

— Да, он сказал, что овец пора перегонять домой для стрижки.

Патрик и Сед перегнали овец к дому хозяина. По просьбе Седа Патрик тщательно вычесал шерсть животных, очищая ее от сухой травы и разного сора.

— Вы научите меня стричь овец? — спросил он Седа.

— Попозже. А пока что наблюдай и запоминай. Когда закончим, посмотрим, как женщины будут красить шерсть.

— Здорово!

В течение следующих нескольких днейПатрик наблюдал, как ловко пастухи стригут овец. Когда · стрижка была закончена, Сед повел Патрика к месту, где женщины замачи­вали шерсть в больших чугунных чанах. ., — Ты, наверное, заметил, что ирландцы любят одежду ярких расцветок, — сказал Сед. Остановившись возле чанов, он объяснил:

— Для покраски женщины замачивают, шерсть в этих чанах на всю ночь, а потом будут закреплять цвет в, уксусно-солевом растворе.

— А где они берут красители?

— Из различных растений. Зеленый получают из мха, красный — из ягод боярышника, пурпурный — из ягод бузины, а желтый — из дрока. Чтобы выделилась краска, они варят их примерно полчаса.

Через день, когда Патрик и Сед снова гнали овец на горное пастбище, они увидели, что над окрестностью тонкой вуалью навис туман, слегка размыв очертания гор и холмов.

— Когда на нас напали ирландские воины, был такой же туман, — сказал, с горечью Патрик, — поэтому бни и подобрались никем не замеченные прямо к поместью моего отца.

— Да, туман — сообщник разбойников.

— Я вам говорил, что начал молиться по сто раз в день, а ночью — по возможности? — спросил с радостью Патрик. — Я молюсь уже неделю.

— Сто раз в день!

— И, по возможности, ночью.

— Патрик, ты действительно стал «настойчивой вдовой». Мне стыдно за себя.

— Поначалу было очень трудно, но теперь уже намного легче. Говорить с Богом — это все равно, что разговаривать с вами. Думаю, что мне уже удалось утомить Его своей просьбой, но, тем не менее, я буду просить Его до тех пор, пока Он не ответит на мою молитву.

Пригнан овец на хорошее пастбище, они присели отдохнуть. Патрик сделал несколько больших глотков воды из бутылки, а потом стал внимательно ее рассматривать. Бутылка была, сделана из овечьего желудка, - два конца которого соединялись бычьей жилой. Благодаря такой «лямке», ее удобно было нести на плече. Из-за кожаного пояса юноша достал железный кинжал и отрезал большой ломоть от круглого хлеба, который нес в своей суме. Он, задумчиво смотрел на заросшее трилистником зеленое пастбище, на котором рассеялись овцы. Вокруг царила тишина, изредка прерываемая блеянием овец или требовательными криками отставших от матерей ягнят. По косогорам с печальным шорохом проносился ветер. :

Наконец, Сед спросил: -

— Сколько примерно человек попали в плен вместе с тобой?

— Мне показалось, тысячи.

— Вряд ли они захватили столько людей за один раз. Но сегодня в Ирландии, действи­тельно, находятся тысячи рабов из Британии. Ведь такие нападения длятся уже не один десяток лет. Я подумал, что, может, Бог к чему-то готовит Ирландию?

— Готовит или нет, но я очень хочу отсюда выбраться, — улыбаясь, ответил ему Патрик[11].


[1] «Confessio» переводится не только как «Исповедь», но и как«Свидетельство», что более точно передает значение этого слова во времена жизни Патрика. — Ред.

[2] В римском обществе представитель привилегированного сословия. — Ред.

[3] Баннавем Табурнийский — родная деревня Патрика, точное местоположение которой сегодня неизвестно. Можно только предполагать, что она находилась на юго-западном побережье Британии. ·

[4] «Исповедь», § 1, 10; «Письмо», § 10.

[5]Британия входила в состав Римской империи, поэтому Патрик считал себя одновременно британцем и римлянином так же, как современные британцы считают себя британцами и европейцами.

[6] По-кельтски, на родном языке британцев. Многие британцы так же, как и Патрик, говорили по-латыни.

[7] Декурионы, будучи членами муниципального совета, могли вершить правосудие, заниматься общественной работой и собирать налоги. Они не принимали непосредственного участия в управлении городом, а выбирали несколько государственных чиновников, которые исполняли муниципальные обязанности от их имени.

[8] Рядом с нынешним округом Майо, что на северо-западе Ирландии.

[9] «Письмо», § 10.

[10] Крупная войсковая единица римской армии. — Ред.

[11] «Исповедь», § 16.

Категория: Дэвид Берсо | 26.08.2012
Просмотров: 1713 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
avatar
Залогиньтесь
Поиск
Новости отовсюду
Статистика






Copyright MyCorp © 2017 Сайт управляется системой uCoz